Zant

Inqusition


Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

Архив (взято с Dungeonmaster.ru)

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 1]

Admin

avatar
Master
"Seff, или в простонародье "сосун", "головоножка". Тварь низшего порядка, вымирающий вид. Внешность имеет прескверную: человечья голова (чаще женская), с восемью паучьим ногами. Питается исключительно мозговым сиропом, высосанным из черепов умалишенных. Не агрессивна, на здоровых не нападает. Поскольку лапки ее чувствительны к соли, достаточно просто осыпать ею проход, чтобы тварь в дома не заползала. Боится света и огня.
Рекомендации по уничтожению: сжечь".
Большая Энциклопедия Серого Ордена, том 2




Глава I. Дикая Пуща.


Она видела все столь явственно, будто была там. Парила, где-то сверху, безмолвно наблюдая за развернувшейся внизу возней. Глядела на лабиринты высоких домов, что заперли в своих стенах маленького человечка.
Он бежал.
Задыхался, и спотыкался с каждым новым вдохом выдавая стон. Припадал к стенам, оставляя на них багровые разводы - кровь.
Человечек упал, рассадив колени. Пару раз обернулся в ужасе, и Агнесса смогла хорошо разглядеть его лицо: маленькие, старческие глазки, мутно-синие, обвисшие щеки и редкие волосы. Возможно, этот старик мог показаться милым или даже очаровательным, если бы не гримасса ужаса, уродующая его лицо. Он облизал дряблые губы, размазав по ним кровавое пятнышко. С трудом поднялся, пару раз звякнув - на нем были доспехи, едва ли подходящие ему по размеру, - и побежал дальше.
Поворот, за ним еще один. Прижался к дверям в воротах, и позволил им распахнуться под собственным весом. Выпал во двор.
- Хех... хто нибудь... - одними губами прошептал он, оглядывая закоулок. Глазки, блестящие от слез, цеплялись за любой силуэт и очертания, - Хей!..
Он попытался крикнуть, но получился лишь шопот: в паре метров от него, бесстыдная парочка была целиком поглощена друг другом. Крупный мужчина довольно окал, грязными руками лапая девицу за дебелые бедра, а та в ответ похотливо хохотала, пухлой ручкой пытаясь забраться в штаны ухажера.
- Хей! - уже более звучно выдал старик, - Помо-...
Толстая веревка, накинутая сзади, не позволила вырваться из горла и звуку.
- Тише, капитан, - приятный мужской голос у самого уха. Возникшая рядом тень резко подалась назад, волоча за собой слабо сопротивляющегося человечка, - Я думал, ваша задача оберегать покой простых граждан, а не нарушать его...
Мелодичный баритон, исходящий от черной тени в глубоком капюшоне, не скрывал ехидства. Обладатель голоса будто и не чувствовал сопротивления - с неизменной легкостью тащил хрипящего старика по закоулкам, старательно выискивая самый темный. В какой-то момент, старик дернулся, с несвойственной ему ловкостью, и вырвался из цепких рук похитителя.
- Капит-а-ан!.. - недовольно протянула тень, прогулочным шагом двинувшись за уползающим человечком, - Игра окончена, нужно уметь признавать поражение!..
- Нет... нет... - старик, царапая пальцы и вырывая ногти, полз по каменной мостовой, - ...это не конец... на мое место придет другой... тебя снова найдут... ты не скроешься...
- Довольно!.. - тень ударом сапога уронила старика на брюхо, - Мне становится скучно. О, а вот это ты зря...
Прежде чем капитан дрожащими руками влил в свой окровавленный рот содержимое небольшого пузырька, тень ногой ударила по его донышку, заставив бутыль почти целиком войти в глотку.
- Вы продолжаете глупить, ичку нельзя пить в таких количествах!..
Старик хотел что-то сказать, выдав невнятный стон, но тень уже потеряла всякий интерес к его словам. Сапог продолжал вдавливать бутыль в глотку, пока та со звоном не хрустнула. Пузырящаяся кровь вместе с пеной пошла изо рта, и мужичок забился в жутких судорогах. Агнесса видела его глаза, остекленевшие от ужаса. Она видела в них отражение мрака, что таился под проклятым капюшоном...
- Seha Derrum... - торжественно произнес голос, и живот девушки пронзила боль...

***

Она едва успела, прежде чем перейти ту грань, после которой падение неизбежно. Тонкими пальчиками вцепившись в седло, подтянулась и уселась удобнее. Очертания знакомого тракта вернули ее в реальность.
Дикая пуща, дорога ведущая на юг. Ее сюда отправили с миссией, которую она едва ли желала выполнять...

***

- Нужно просто успокоить крестьян, - брат Джедок, ее куратор и наставник, сидел напротив, перебирая пергамент, - Староста Нимул вновь просит помощи инквизиции. Как ты помнишь, это его любимое занятие за последние два года. Десять ложных вызовов, два из которых связаны с изменами его женушки...
Староста Нимул. Тот еще сумасброд. Под его началом находились три небольшие деревни, принадлежавшие лорду Де Зомму. Фридрих Де Зомм не жаловал инквизицию, и оттого, каждый приезд Серого Ордена в его земли сопровождался скандалом, и едва ли не внедрением военного положения. По заявлению лорда, инквизиция (а стало быть, и Бог), не имеют прав на его землях, пока в их руках нет соответствующих бумаг из Батингофа, подписанных самим Архиепископом.
Поскольку Архиепископу нет дел до измен жены Нимула, само собой, провинциальные органы подобных бумаг не получали. И тут Орден вставал перед нелегким выбором: ослушаться приказа лорда, или же бросить крестьян на произвол судьбы, позволив тьме вступить в свои права. Кодекс же, на этот счёт имел вполне однозначный пункт, утверждавший, что никому не должно быть отказано в помощи. А это значит, инквизиция обязана реагировать на каждую просьбу, насколько бы нелепой она не была...
- В этот раз, Нимул утверждает, что у них появился Сосун. И якобы не просто Сосун, а его мутировавшая форма. Если обычный просто вытягивал мозги у сумасшедших, то этот, якобы изголодав в конец, стал самостоятельно доводить людей до помешательства, чтобы как следует, цитирую: "их мозги разжижить, а затем, стал быть, без труда отсосить"...
Джедок оторвал взор от пергамента, и уставился на Агнессу. По его лицу было видно, насколько он верит в увещевания старого Нимула.
- Я бы поверил в то, что у них там и вправду Сосун, если бы Нимул, наконец, сам стал его жертвой...
Мужчина тяжко вздохнул, и поставил печать на каком-то документе.
- Сделаем так, сестра. У меня каждый ликвидатор на счету, сама знаешь, на границе не спокойно, и в Тарствуде очередная эпидемия... Ты и так едва уже на ногах держишься. Отправлю тебя одну, в Дикую Пущу. Не думаю, что Сосун там есть, а если и есть, то для тебя это как орешки... Отдохнешь, отоспишься. По возвращению отправлю в Тарствуд, нечистых косить, а пока соберись с силами. И это... если это опять идеи Нимула... пригрози ему обвинением в ереси. Хватит с нас уже.

***

Дипломатическая миссия. Брат Джедок так ее назвал. Сказал отоспись, но куда уж там?.. Три дня в пути, и зад уже не чувствует даже, на чем сидит. Вчера вечером, Агнессе посчастливилось встретить крестьян на пожне. Позволили отоспаться в стогу, а на утро проводить до Гленки - их деревни, а так же пункта назначения сестры. Но никто с вечера не предупредил, что крестьянское утро начинается задолго до первых петухов...
Звонко постукивая копытами по грунту, лошадка упрямо шла следом за телегой с сеном, на которой дремали крестьянские ребятишки. Осень скоро придет в Дикую Пущу, а из-за постоянных дождей, уборка затянулась аж до самого края лета. Любые руки были на вес золота. Как детские, так и инквизиторские. Агнесса и сама не заметила, как была поставлена топтать сено на телеге, а затем еще назначена замыкающей в цепочке. Ей даже предложили работенку в Гленке. Помочь с уборкой, за крышу над головой, да горячий обед.
"Ты я гляжу ловка, девка-то", - ухмылялся в усы старый скотовод. - "У нас на такие ножки сейчас большой спрос, пока сено убираем. Коль будет время свободное, заходи, работа всегда найдется...".
Дед этот был главой семьи. Звать его так просил: Дед. У Деда было три дочери, оттого к Агнессе он сразу проникся отеческой симпатией. Две старшие, уже замужние, имели по два ребенка. Один из них присутствовал на уборке. Именно у него Агнесса отняла работу, после того как Дед пообещал тому за такое топтание ноги поотрывать. Так же убирать сено вызвались мужья дочерей, и старый деревенский алкоголик, которому не много и надо было, за свою работу. Второй девушкой, не считая Агнессы, была Талька, младшая дочь Деда. Девочке было чуть больше десяти лет, но трудится она не боялась. Сил у малышки было много, и в конце рабочего дня, она даже находила в себе силы станцевать под хлопки уставших мужчин.
Тихо покачиваясь на сене, Талька сладко спала, прижавшись к Фоме - своему племяннику, что на пару лет был старше девочки. Их мирные лица не могли не вызывать укол зависти. Окутанные сеном и одеялами, они не замечали рассветного холода, стремившегося забраться под одежду.


Агнесса


Чужой страх. Чужая боль. Липкий ужас, пробирающий до самых костей и еще дальше – к тому тонкому полотну, что называют душой. Вгрызается, коверкая оболочку. Царапая само естество.
Она была там.
В замкнутых стенах сведенных домов. Многочисленные окна которых смотрели безлико и безучастно на разворачивающуюся под их брюхом трагедию.
Она видела.
Как бежит он, падая, спотыкаясь, цепляясь дряблыми пальцами за свою драгоценную жизнь, как за высший дар Спасителя. Успеть. Найти людей. Найти помощь.
Она чувствовала.
Как сжала удавка горло, как раздался у самого уха мелодичный бархатный голос. Такому песни бы петь, а не людей низвергать, вдавливая в глотку раздробленное стекло.
Боль.
Что может быть слаще ее? Что может быть губительней? Агония, выедающая разум, разбивающая концентрацию, отравляющая сердце. Неверно бьется оно. Царапают ногти камень. И теплая кровь становится единственной краской этого черствого мира. Алый цвет. Цвет начала. Цвет конца.
Рывок.

***
Судорогой сведенные пальцы на луке седла. Яркое пятно перед глазами, постепенно обретающее очертания мира. Мира настоящего и неспешно протекающего мимо, по обе стороны от протоптанной дороги. Еще бы чуть-чуть и поцеловала бы сестра Агнесса землю родимую, отдавая ей вместе с неподобающими священнослужителя проклятиями злое шипение.
Обошлось.
Выпрямилась в седле, выгнулась дугой в одну сторону, потом в другую, устраиваясь удобнее и стараясь не растерять горделивого вида. Хотя куда ж уж было терять-то. Последние дни не оставили на ней живого места, особенно проехавшись телегой по мягкому. Смысл от наличия седла стал забываться, как и ощущение оного под своим не таким уж внушительным весом. Казенная лошадка вяло волочила ноги, видимо, не особо радуясь наличию ездока, который болтается на ней, имитируя безвольный мешок песка. Нет, Агнесса была неплохой наездницей. Первые несколько часов. После них энтузиазм ее стремительно близился к роковой отметке, заставляя нервно елозить и ненавидеть все вокруг.
Но ей повезло – Жвальера была лошадью не просто терпеливой, но чудесно апатичной. И за несколько дней тесного знакомства с ней, Агнесса утвердилась в мысли, что душа ее случайным образом переродилась в лошади, хоть принадлежала корове. Разогнать ее до рыси было делом непростым, и сестра с куда большим рвением и удовольствием занялась бы избиением нежити, чем длительными и нудными уговорами, заканчивающимися по обычаю злобным криком на несколько верст: «тупая скотина!». Кроме всего прочего, эта зверюга умудрялась потреблять пищу прямо на ходу, набивая себе брюхо и исторгая зеленоватую малоприятную пену. А ела она все, до чего могла дотянуться. Начиная от молоденьких побегов травы, заканчивая неосмотрительно развешанным крестьянами бельем.
К некоторому компромиссу им прийти все же удалось. Агнесса торжественно переименовала кобылу в Жваль, а сама кобыла научилась двигаться в нужном временной хозяйке направлении. Пусть и не спешно, но уже хоть что-то.

Потирая саднящие… бедра, девушка бросила тоскливый взгляд на уютно дремлющую Тальку, с которой охотно поменялась бы местами. Меньше чем за сутки злобно-добродушные крестьяне умудрились ухайдохать священнослужительницу так, как не всякой нечисти за бой удавалось. Отказываться от помощи было бы не вежливо, но выбора проявить неуважение ей и не предоставили. Хорошо хоть рядом с лошадями в телегу не запрягли.
Но и такой компании Несса была искренне рада. Звонкие голоса детей, их незамысловатое любопытство, чистые взгляды – все это внушало ощущение покоя и дома.
Дом…

Сгоревший до последней балки. До обглоданного кирпича. С кровавыми тряпочками изуродованных тел и полопавшихся лиц. С черной мумией и рассыпанной крошкой грез. С…

Агнесса мотнула головой и зло нахмурилась.
Прошло так много времени. Давно началась другая жизнь. Прежнее имя практически забылось, прогорев до последней буквы. Но сколько бы она не пыталась – воспоминания терзают и не дают покоя.
У нее теперь новый дом. И новая семья. Отец - Единый Всеспаситель.
- Будь со мной, Отче, - едва слышный шепот шелкового, мелодичного голоса. – Не оставь в час темный, да в годину светлую. Будь со мной.
Обращаться к Каэллу лишь в моменты горя да крайней нужды Агнесса считала несправедливым и несколько лицемерным. Почему-то о Едином в мгновения полного счастья не вспоминали, да благодарить за покой не спешили. Покоя в жизни Нессы было дефицитно мало, может от того она не гнушалась обращаться к своему Богу даже в такие минуты сравнительно… неплохой жизни.

Вздохнув, сестра осмотрелась по сторонам, пытаясь в монотонном пейзаже захолустной глуши уловить хоть что-то интересное. Впрочем, ждать что из куста выпадет тот самый сосун было бы глупо. Да и вообще ждать, что он хоть откуда-нибудь выпадет и как-то себя проявит.
Отдых, как же.
Староста Нимул рисковал встретиться с крайне раздраженной и вспыльчивой уничтожительницей нечисти, которая уже размышляла как бы в Большую Энциклопедию Серого Ордена (далее – БЭСО) вписать еще одну разновидность тварей (прости, Создатель). А именно – тщедушного чванливого представителя прямоходящего позвоночного (под вопросом), в дальнейшем именуемого – Нимул.
Размышления о том, к какому именно порядку (низшему или все же среднему) его занести к добру привести не могли, посему сестра Агнесса решила воспользоваться случаем попытать своих мучителей.
- Дед, - уважительно обратилась она к главному экзекутору, подгоняя пятками Жвальку поближе, - а скажи-ка, у вас в Гленках погань всякая не объявилась случайно?


DungeonMaster


- Погань?! - воскликнул дед, явив миру два карих глаза из под кустистых бровей. Однако, тут же весь запал погас, и он безразлично уставился на дорогу, пожевывая веточку можжевельника.
Молчание длилось достаточно, чтобы Агнесса решила, что дед уже и забыл про вопрос. Однако в момент, когда она уже собиралась что-либо добавить, дед начал:
- Бывало, да.
Он вновь умолк, молча перебирая поводья. Телега пару раз крякнула на кочках, после чего сознание вновь вернулось к старику:
- Двадцать годов тому взад, бывала у нас тут княжна-кровососка. Де Зоммская. А еще волка видели громадного, в Кенозерских лесах. Да... Лет десять назад, тут пара детишек утонула, в одну недельку. Говорили, водянка их утащила. Мы ж сразу за княжьими богатырями, а те нас на смех. Они-т молодцы неплохие, хорошо нас стерегут, получша всякой инкузиции. Да вот, на такие смерти сквозь пальцы смотрят. Хм... бывала у нас тут ведьма. Ищо раньше, чем дети тонуть начали. Муж ее поколачивал сильно, она все к Нимулу бегала, защиты просила...
- Хех, не допросилась! - встрял в разговор алкоголик, уже давно уши развесивший. Говор его и хоть и был кривоват, однако ж поживее шел, нежели у деда.
- Наш Нимул то, сам свою жинку плетью хлещет, эт все знают! Как услыхал, что ведьма защиты просит, как ударит ей по хребтине: ты грит, вместо того, чтоб на мужа злоустить, за юбкой б своей следила как следует! Она баба то недурна была, эт все видали. Будь моей, я б сам ее хлестал, чтоб знала, чей очаг сторожить следует. Тык вот, ходила в слезах, да синющая, и как-то разом в постель скакнула к приезжему. Ясно зачем: чтоб увез ее, из дому. А тот попользовал девицу мальца, да на смех поднял, прям у деревенских ворот: мол, куда ты мне, у меня и так полон дом ртов!.. Эх... А! Почем ей ведьмой то кликать стали! Судил ее Нимул, на площади-то. За измену мужу, закидать камнями велел. Мы там все ее камешками попотчивали. А она не кричит, и даже не стонет. Хохочет, ак безумная. Пеной кровавой изо рта хлещет, грит: "Возьми мою кровь, возьми мое тело!". Мы ее камнями, а она все как безумная, возьми, мол, кровь да тело. Возьми. А там камень хорошо ей в голову пришел, она и обмякла неживая. Но не эт чудное самое. Висело ее тело три дня, как Нимул велел. Не сжигали, чтоб жинки наши как следует на изменницу налюбовались. Тык вот, я лично на третий-то день, пошел ее со столба снимать...
Алкоголик подвинул лицо ближе к Агнессе, обдав ту зубной гнилью и перегаром:
- А ей кто-т голову снял! Так и сожгли, безголовую. Думали сначала, что муж башку в дом к себе упер. Мол, чтоб поговорить был с кем. Он же потом совсем безумить начал. Кричал на кого-то, бегал по двору голозадый. На днях, он, приставился. Мы его дуркой кликали, смешной такой был. Вечно глупость орал.
Дед фыркнул с отвращением:
- От тоже, воняет уже пятый день! Нимул его сжигать не велел, мол чтоб инкузиция на тело поглядела. Воронья налетело, боже упаси. От мух вся деревня гудит.
- Ага, инкузиция поглядит, как же! - поддакнул алкоголик, - Наш Де Зомм этих прохвостов так прост сюда не пустит. Опосля того, что они с его княжной и дитяком сделали. Мы ведь, любили княжку-то. Кирару. Говорят, донесли на нее, мол колдунством занимается. Приехали, фраера. Она тогды на сносях была, первенца княжьего под сердцем носила. Говорят, почуяв псов Серых, едва родивши, в лес кинулась. С ребенком на руках. Боялась, видать, что колдунского выродка к ней на костер кинут. По слухам, с голоду сожрала ребенка в итоге, а саму ее волки подрали.
- Тьфу, ж ты! Чертятину гонишь! Не так все было. В живых ребенок остался. Не помнишь ни хрена чтоли? Детей утонувших помнишь? Среди них он был, говорят. Она ребенка в лес далеко затащила, да. Его там инкузиторы и нашли. Лежал, в одеяльца завёрнутый а вокруг следы волчьи, да кровь. Вернули ребенка князю. Он грят, там шесть лет пожил, а потом утонул. Нимул опять инкузиторов позвал. Те приехали, помню, все Кенозеро прошерстили. Ни следа падали не нашли. Но когда уезжали князь велел больше этих прохвостов ни за кой в деревни не пускать. Набычился, мол не нашли убивцев ребенка.
- А я слыхал, там дело в другом было... - подал голос молчавших до этого зять, - Детей этих княжий сын топил. Я тогда мелким был, но помню. Когда дети пропадать начали, мы с парнями на смелость играть начали. Кто не боится к озеру подходить...
- Дураки!
- Не спорю... Княжему тогда было десять, не шесть. С нами игрался, его кормилица с Гленок была. Тоже пошел, на храбрость. Заночевали втроем. Говорят, под утро лишь его нашли, мокрого... Когда инквизиции об этом рассказали, их капитан вспомнил о княжне. Решили, что гнусная кровь, по наследству ходит. И забрали его...
- И че, помогло?..
- Ну да... Сам же на днях купался в том озере. Ничто там больше не юлозит...

Посмотреть профиль http://zant.mirbb.com

Admin

avatar
Master
Агнесса


Холод рассвета просачивался сквозь рубаху и кожаный жилет, заставляя ежиться и елозить еще больше. Агнесса раздраженно дернула поводьями, пытаясь отодрать подыхающую от голоду (видимо, от того и попухшую в край) Жвальку от пышного зеленого лопуха. Но судя по всему лопух был промазан чем-то клейким и стойким, так как кобыла буквально вкопалась копытами в землю, не желая лишаться аппетитного завтрака. Чудом удержавшись в ненавистном седле, сестра тихо выругалась, тут же укорив себя за дурной язык и в сердцах хлопнула ладонью по крупу нахалки. Дело пошло веселее. И спустя несколько секунд неравной борьбы Несса уже внимательно слушала рассказы крестьян, а Жваль усердно дожевывала отвоеванный лопух.

Рассказы их скорее путали, чем наводили на мысль полезную. Хмурясь, священнослужительница пыталась понять у кого оттяпали голову, а кого топили. Кто кровь сосал и причем тут, собственно, сосун.
Услышав нелестные отзывы о Сером Ордене, Агнесса скромно потупилась и отвела взгляд на простилающиеся равнины, внимательно изучая краевиды Дикой Пущи.
Где-то в груди, в такт хромающему аллюру засыпающей на ходу Жвальки, колыхался тусклый огонек обиды. Они, значит-со, границы стерегут, нежить всякую, с ног сбиваясь да собой жертвуя, серпами косят, а в таких вот захолустьях их незлым да тихим… Несправедливо.
Впрочем, долго этот огонек не просуществовал, задавленный прозаичными и более реалистичными мыслями. Люди неблагодарные существа. Ты им сосуна какого-нибудь изничтожь, хоть мозгоеда, хоть кровопийцу, а они потом коситься будут, да проклятия насылать. Это нормально. Баланс сил. Правда жизни.
Была и другая правда.
Никто в Ордене от старости не умирал. А судьба братьев и сестер обрывалась обычно на лезвиях когтей, да под гнилым смрадом клыков.
Или с вдавленным в глотку пузырьком ички.
Агнесса вздрогнула, поежившись в очередной раз. Но теперь не от холода, а от воспоминания того малоприятного и малопонятного видения. Все было так ярко…

- Как интересно! – Воскликнула девушка, разбудив свою кобылу лихим ударом пятки и заставив пойти пободрее. – А еще кто в Гленках того… безумил?
Ну помешался мужик. Ну бегал голозадый, да народ бесчестный смущал. Чего ж сразу-то на сосуна клеветать? Впрочем, отрезать под корень мысль о головоножке Несса не хотела. Всякое быть могло. Походит, солькой пороги засыплет, да отоспится наконец.

История про сына княжьего вызвала всплеск любопытства, подавленный сонным зевком. Спать хотелось невыносимо, и чтобы хоть как-то развеять это непотребное и греховное желание, сестра промычала, зевнув еще раз:
- А уаааа ааали?
Устрашающе клацнув челюстью, она кашлянула и повторила:
- А куда забрали? Ну, сына этого.


DungeonMaster


- Тык, одному богу известно, куда! - отмахнулся алкоголик, - Эти псы вечно детей из сел увозят... Поди решили из щенка сделать себе подобного. Иль на опыты пустить, кто ж из знает, кудесников шлюхиных.
Дальнейшие разговоры, крутились вокруг помешанных. Зять, дед и алкоголик смогли насчитать аж двадцать человек, причём, по некоторым показателям одних и тех же людей они считали дважды.
Как удалось вычленить из их болтовни, за последние десять лет (за точку отсчета был взят отъезд княжьего сына), всего свихнулось семеро. Как утверждал дед, в помешательствах этих не было ничего страшного, аль "мустического". Первой свихнулась мать одного утопленника. Ходила все, к озеру, да в воды глядела. Говорят, говорила с кем-то, да скотину всякую мелкую топила. Когда ж, сумасшедшая начала топить и чужих кур, тут ей Нимул и сделал замечание. Отдали свихнувшуюся на попечение родственникам из Низушек (соседней деревне). Там она месяц с ними пожила под присмотром, а затем и померла. Говорят, от безумия.
Года не прошло, как старая карга (мать деда), тоже начала куролесить. Ветры пускать за трапезой, да лицо овсянкой мазать. Но тут все к одному: старость пришла. Старушка раз, пошла на базар, да забыла титьки под рубахой припрятать. Дети ее камнями до самой опушки гнали. Обезумевши от испуга в конец, убежала она в леса. На следующее утро ее там неживой и нашли.
Затем, помер от безумия сын кузнеца. Тот с детства стукнутый был, глаза в разные стороны глядели. Вечно шатался с детьми шестигодовалыми, хотя у самого уже, как выразился дед "член пушком покрылся".
Кузнецова сына, в деревнях любили. Смешной был оттого что. Любили над ним потешаться, а как-то враз и не стало его. Тож в лесу нашли.
Вот тут, как приметил зять, странности и начались. Когда несли тело в село, уронили парня, да башкой о камень. Как яйцо хрустнул, да распался. А там ничего. Ни крови, ни ошметка какого. Пустая черепушка, только жижа серая по краинушкам.
- Голова от такого удара б ни в жизнь бы не разбилась! А тута оп - и осколки во все стороны.
Следующие помешательства были замечены лишь у старика, да у двух детишек кому и пяти не стукнуло. Последним стал Кукуруз - муж ведьмы безголовой. Он пил очень много, да вечно ныл, что сны ему снятся жуткие. Алкоголик об этом мужике отзывался хорошо, поскольку собутыльником был его постоянным.
- Эт давеча, напился этак, что штаны уделал. Жену все свою звал, а как то вечером голым задом бежал по селу, сморчком своим, баб пугая. Наутро нашли с башкой разбитой.
- А в башке опять ну ни грамма мясца. Все, видать пропил, черт старый!
За всеми этими рассказами, никто не заметил, как солнце взошло на востоке, прогнав утренний туман. И стоило лишь ему совсем испариться, как показалась впереди деревенька.
- О! Вот и Гленки! - радостно отметил старичок, и повернул голову к Агнессе: - А ты эт... спросить то забыл... за кой черт к нам-то приехала? Дела какие, с князем штоль?


Агнесса


Рассказы крестьян наводили на мысль, что сосун, аки головоножка, все же имеет место быть. Иначе откуда бы так легко лопались черепушки почивших разумом да духом простолюдин? А внутри – пустота. В пропитые мозги сестра Агнесса верила так же, как в кудесную слюну своей Жвальки. Сам по себе столь необходимый человеку орган не отсыхает, по обыкновению. Насколько ей было ведомо в силу ее скромных ликвидаторских знаний.
Но девушка послушно поддакивала, качала головой, охала, да продолжала пинать бока уснувшей несколько верст назад лошади, двигающейся исключительно по инерции да на последних силах, подаренных чудодействующим лопухом. Несса уже начала задумываться, аль не ядовит тот лист был-то? Но быстро откинула эту мысль, добросовестно решив, что Жваль даже самый стойкий яд не свалит. Желудок ее был готов переварить что и кого угодно.
А вот хозяйка ее от голода уже начинала изнывать, с алчным блеском поглядывая даже на молодые побеги травы и размышляя так ли они вкусны, как показывает Жвалька?

Видимо, спокойно отоспаться и обвинить в ереси надоевшего всему Ордену Нимула не удастся. И мысль эта вероломная отпечатывалась на лице девушки все более мрачным клеймом. Сосун, не сосун, да что могло быть хуже чванливого старейшины, что будет потрясать своей правотой и заставлять обыскивать каждый комод в поисках проклятой головоножки? Твари эти напугать священнослужительницу не могли, даже если бы собрались в колонию и решили испытать ее разум на стойкость стройным хором. И с более жуткими сущностями сталкиваться приходилось. Но заставить побегать в поисках сосун вполне мог, что не привносило радостного настроя.
Вздохнув, Агнесса дернула раздраженно поводьями, заставив Жваль возмущенно хряпнуть.

Расползлись серебристо-золотистыми пологами туманы. Растеклись по холмам, теряясь вдали. Прогнало их солнце яркое и теплое, сулившее ясный день. В такой бы на речку иль в озеро. Влететь с головой в рубахе одной. Барахтаться, плавать, забыв о том, кто ты. Что ведет тебя. Что движет. Где твои цели, где твое будущее. Где твоя смерть, что дышит в спину горячо, обжигая близостью. Несса лишилась спокойствия в тот день, когда огонь выел все, что любила она. И с тех пор служительница Серых проживала каждый день, как последний, веря, что Создатель примет в свои объятия. Что уж он-то не оставит.
Даже здесь, в этих гнилых Гленках…

- Дела-а-а, - протянула загадочно сестра, подтвердив догадку Деда. – Да не с князем, куда ж мне до него-то, девке простой? Староста ваш нужон. Нимул. Где его сыскать подскажете?


DungeonMaster


- Тык в хоромах евонных. Мимо не проедешь, тама ток таблички не хватает: "староста".
Стоило лишь преодолеть тот столб, что в Гленках обозначал границу деревни, как и в правду, издали стало видно двухэтажный домик, приглашающий к себе огромными резными воротами. Поскольку, староста во всех деревнях единственный, к кому ходят княжьи лакеи, то и дом его должен был соответствовать оказываемой чести.
Распрощавшись с сестрой, дед повернул телегу у небольшой развилки, через плечо кинув приглашение "на обед и уборку". Уже проснувшаяся Талька, заметив родные домишки, поспешила толкнуть в бок племянника, и радостно повторить приглашение отца. Девочка еще долго махала Агнессе, пока телега не скрылась за очередным поворотом.
Проснувшаяся деревня шумела десятком голосов. Пара десятков глаз смотрела с любопытством на девушку, явно не одобряя выбор ее одежды.
- Ты глянь, девка, а как пацанка рядится! - донеслось до чуткого инквизиторского уха.
- Знавал я таких! Ездят по деревням, да девок портят!
- Как портят-то? Нечем портить-то!
- Эва шельмы приемы поди знают.
- Тьфу ж ты, безбожницы. Инкузиторов бы на них...

***

- Стало быть, мне ваша контора девку прислала.
Нимул, кряжистый и лысый, восседал на своем стуле, из-за стола поглядывая на Агнессу. Молчание длилось непростительно долго, и прерывалось лишь тяжелым дыханием старосты, да поскрипыванием стула под его весом. Он очень долго глядел на девушку, явно скептически.
- Тебе сколько лет-то? Тебе ж даже под мужика-то рано!
Он смачно откашлялся в ладонь, и затем с неприятием отер ее платочком.


Агнесса


Сестра Агнесса помахала детишкам крестьян на прощание, улыбаясь от уха до уха. Знали бы они кто она, так вряд ли оказали б столько гостеприимства. Но со скользкой темы ей съехать удалось и ладно. Зато полезной информации отведала на завтрак. Если она была действительно полезна.

Люди. Быт. Жизнь. То незамысловатое и простое, чего она была лишена. Как бы относились к ней, если бы сейчас она ехала по родным землям в карете и пышном платье? Улыбаясь и приветливо махая руками тем, кто любил своих господ чаще, чем ненавидел.

А сейчас - острые шпильки слов. Плевки. Надменность столь ярая, будто были они вправе судить. Как знать - может и были. Кто она такая, в конце-то концов? Девка в штанах да с пистолью. С мечом у пояса. С верой в сердце. И вера эта - все, что осталось. Все, что подарило надежду на будущее. Смысл делать шаг вперед. И еще один. И еще. Гордо выпрямив спину, на лицо нацепив маску внушительную и безэмоциональную. Словно и не человек она. Гомункул какой. Выплавленный из стали. Закаленный в печах Серого Ордена. Прошедший закалку битв, где ни род твой, ни прошлое, ни будущие грезы значения не имеют. А лишь проворство и знания, что стоят между твоим горлом да кривыми клыками гнилых тварей.
Агнесса про себя усмехнулась и задумчивым взглядом окинула встречных девок, выбирая какую бы "попортить". Да тут же поругала себя за мысль греховную. Нужно было сосредоточиться на более насущных и куда менее приятных вещах.
Нимул.

***
Священнослужительница сидела на выбранном ей стуле, закинув ногу на ногу и с ленивым любопытством осматривая комнату по периметру. Долгий пристальный и раздраженный взгляд она игнорировала. Терпения у девушки было столько, что хоть седмицу тут сиди да пересиди.

- Вам, - холодно поправила старосту девушка, выдержав пазу и объясняя, - не тебе, а вам. Я с вами святую воду на брудершафт не потребляла, уважаемый староста. И мой возраст, как и то, что у меня под штанами, вас никоим образом не касается.
Закончив осматривать детали интерьера, сестра остановила взгляд ледяных синих глаз на дряблом лице Нимула.
- Вас должно более интересовать то, что если я не найду доказательств пребывания в сих диких краях seff'а, то вас обвинят в ереси. Поэтому в ваших же интересах оказать мне помощь в поисках и поимке этой твари. И начать я планирую с тела, которое по рассказам бедных крестьян, уже пятые сутки портит воздух во всех Гленках.


DungeonMaster


К такому обращению староста явно не привык. Задыхаясь от возмущения и злости, он сжал кулаки, явно давая понять, как в его доме принято поступать со слишком говорливой женщиной. Однако, градус напряжения резко спал, стоило сестре напомнить, откуда она, и чем может грозить этот очередной вызов.
Чуть смягчив выражение лица (но не настолько, чтобы показывать какой-то девке свой страх), Нимул облизнул губы, и изобразил улыбку.
- Вот как, сразу к делу... Обычно ваши, пока в деревне все спиртное не вылакают, даже не спросят, за кой их сюда прислали...

Да... что правда, то правда. По закону, препятствие делам инквизиции являлось тяжкой ересью. Отказ в предоставлении жилья или пищи - так же, относилось к "препятствию". Не для кого не новость, что многие инквизиторы (и ликвидаторы в том числе) злоупотребляли чужим гостеприимством, и чаще всего это выражалось в опустошении всех винных погребов в округе. Имея нечеловеческое здоровье, ускоренный обмен веществ и невосприимчивость к большинству ядов, инквизиторам требовалось вдвое превысить летальную для обычного человека дозу алкоголя, чтобы хоть немного охмелеть.
Некоторые, конечно, мешали спиртное с ичкой, но за подобные вольности с "божьей кровью", могли и под трибунал отдать. За осквернение...
В этом плане, сестре Агнессе ничего не грозило. Ее куратор, старший ликвидатор брат Джедок, в чьем отряде она числилась с окончания обучения, к алкоголю относился крайне негативно. Дав присягу Серому Ордену лишь в двадцать семь, он был лишен специальной подготовки, и отлично знал, какого это "быть обычным человеком". А за не имением "благословенного тела", старался следить за здоровьем, не допуская вольностей и среди подопечных. После пятнадцати лет верной службы, его самым большим достижением стало повышение до старшего ликвидатора. И не смотря на то, что большинству его подопечных грозили повышения более значимые, с Джедоком всё равно считались и уважали. За принципиальность. За волю. Ослушаться не смел никто. И оттого "отряд Джедока", прославился на юге Сурды, как пример "неинквизиторской дисциплины".
Но этого Нимул не знал. Он вообще, видимо, мало знал об инквизиторах, кроме того, что они убивают монстров, и слишком много пьют...

- Уясним сразу пару вопросов, - двигаясь в сторону окраины, Нимул продолжал показывать свою значимость, - Если кто спросит, не смей...те никому говорить, что вы инквизиторская. О князе нашем слыхали? То-то... Если дойдет слух, тут его дружина мигом очутится, не успеете даже сказать вслух "головоножка". Знают обо всем немногие. Мой сынка в том числе. Он вам все покажет, все расскажет. Слушайтесь его, он тут, почитай, как я. И это... Вы б юбку то надели... У вас жеж под штаниной все выемки видать.
Нимул смачно сплюнул:
- Тьфу, срам!..

Сын Нимула был на отца похож, как коза на собаку. Худощавый и длинный, вид он имел глуповатый, однако его это лишь красило, после гаденьких и хитрющих глаз отца.
Вопреки ожиданиям, молодой человек оказался приятней, чем мог бы быть. Мягкий голос, чуть скрашенный юношеской хрипотцой, выдавал в нем человека разговорчивого. Благоговейный трепет во взгляде приятно льстил, а улыбка, столь искренняя и открытая, могла разве что, не тронуть иссохшего до самих костей мертвяка.
- Леди Агнесса... - парень протянул руку для мужского рукопожатия, едва дождавшись, когда отец их друг другу представит, - Мне очень приятно...
Он вновь застенчиво улыбнулся, всем своим видом показывая, что не соврал.
- Меня зовут Аброх... - представление было лишним, поскольку отец уже назвал сестре имя сына. Но в устах юноши оно звучало не столь гадко, отчего стоило ему простить подобную невнимательность, - Позвольте стать вашим спутником... Ох, то есть сопровождающим!
- Осел, хватит лебязить! - рявкнул Нимул, взбешенный бесхребетностью сына, - В ней от девки не больше, чем в тебе.
Немного подумав, он добавил:
- Даже еще меньше.
Еще раз с отвращением сплюнув староста сказал:
- Все. Вопросы - к нему. Отчеты - мне... Короче, сами тут управляйтесь, у меня и так дел по горло.

Продолжая еще что-то ворчать и ругаться, Нимул оставил молодых наедине. Не считая конечно смердящего трупа в паре шагов, заботливо прикрытом тряпицей...
На окраине людей не было вовсе. Запах отогнал даже самых любопытных. Сложив руки перед собой, Аброх продолжал улыбаться сестре всем ртом, будто и вовсе не замечая вони разложения. В создавшейся тишине, лишь деловито каркали вороны, по-хозяйски прохаживаясь по смердящей туше.
- С чего начнем?


Агнесса


Агнесса непринужденно проигнорировала замечание Нимула относительно распития спиртного, на которое лично ей было так же равно, как и на самого старосту. Даже если бы ей предложили искупаться в лохани с вином, засыпав цветами (вот уж богатая фантазия), сестра бы презрительно скривила губы и отвернулась, не дрогнув ни единой фиброй души. Алкоголь не вызывал у нее никаких теплых чувств, как и ичка. Вторую она использовать зареклась, наложив вето и твердо решив, что выпьет лишь тогда, когда смерть подарит ей поцелуй. Святой водой же, содержавшей градус, способный свалить любую пьянь, а не только нечисть, Несса предпочитала пользоваться исключительно для наружного, а не внутреннего применения. Ясность рассудка была ей и самой важна, даже если не учитывать то, что она бесконечно уважала брата Джедока и никогда бы не ослушалась его приказов и правил.
Объяснять это все Нимулу священнослужительница не собиралась, ограничившись кривой улыбкой. Вылакать все окрестные погреба она решится примерно тогда же, когда выберет себе стайку молодявок для «развращения».

В меру бодро шагая за старостой на окраину деревни, Агнесса вела за собой показательно пускающую зеленые пузыри Жвальку. Девушку посетила зловредная мысль оставить этот свой движимый скарб во дворе Нимула, чтоб та ему травушку под корешок покосила, да дерево резное посчесывала, но тащить на себе мешок не хотелось. Должна же быть от этого копытного хоть какая-то польза.

Сестра вздохнула, проверив, чтобы символы ее принадлежности к Серому Ордену спрятаны были подальше и поглубже. Говорить о том, что она «инкузиторская» ликвидатор не собиралась и раньше, но как объяснить свой нездоровый интерес к разлагающемуся трупу, коли кто любопытный да смелый найдется – не знала. Лекарем назваться? Так скорее в ведьмы посвятят, да сами… инкузиторов позовут.
- Под юбками, - менторским скучным голосом и со всем серьезным видом на какой была способна, произнесла Несса, - головоножки гнезда вьют. Так что не одену и вам не советую, уважаемый староста.
Если раньше она не собиралась лишаться своих штанов из чистой практичности, то теперь из-за природного упрямства. Умники нашлись. Сами бы за падалью всякой клыкастой в юбках побегали.

Мрачнеющее настроение развеял лучик света, принявший облик худощавого долговязого паренька, на которого Агнесса недоверчиво уставилась и некоторое время искала хоть какие-то черты его гаденького батюшки. Однако, Аброх оказался краше не только снаружи, но и внутри… то бишь духовно.
Ликвидатор широко улыбнулась, протянув руку и пожав ладонь сына старосты.
- Не откажусь от вашего сопровождения, - вновь проигнорировала писк Нимула сестра, про себя ехидно думая, что надо бы ему напомнить о «выемках». Пусть уж определится-то. От кого у нее там чего больше и почему, в таком случае, с нее пытаются снять любимые штаны.

Попрощалась со старостой священнослужительница как могла горячо – окинула мрачным взглядом и буравила спину пока он не скрылся, оставив ее наконец в покое. Но стоило Нимулу исчезнуть, как она тут же повеселела, одернув потянувшуюся к погребальной тряпице голодную кобылу.
Агнесса вернула Аброху милую улыбку и всучила ему поводья.
- Это Жваль, - торжественно представила девушка скотину. – Давай на «ты», хорошо? А начнем мы с него.
Сестра шикнула на ворон, согнав их с насеста, и откинула тряпку со смердящего трупа. Начать с него она хотела по большей части для того, чтобы как можно быстрее закончить и уйти подальше.
Осмотр трупа. Бдительный. Особенное внимание на головушку


DungeonMaster


Ткань, местами затвердевшая от засохшего гноя, с трудом отходила от лица мертвяка, забирая с собой добрую часть его сгнивших кожных покровов. Запах стал просто невыносимым, обдав Агнессу черной звенящей тучей насекомых. Лицо трупа, испещренное мелкими ранками, вспухло и посинело.
Кукурузка и так был далеко не самым приятным человеком на деревне, но смерть его явно не красила. Как и было обещано, рана в голове зияла пустотой.
- Странно разлагается, - отметил Аброх, щурясь от вони.
Сестра же, заметила лишь одну странность - зеленая жижа, что образовалась вокруг ушей и рта убитого. Данный признак во всех учебниках назывался "осквернением", и являлся свидетельством того, что до трупа прикасалась нечисть.
До ушей и рта.
С ушами было все ясно - головоножки "сосут" через них. Но вот искривленный рот, наводил на мысль, что этой тваре мозга было мало. Оценить на взгляд, что ею взято еще, было довольно проблематично - живот трупа вздулся, не давая оценить истинные формы Кукурузки.
Выбор:
- Вскрыть и ощупать,
- Другое.


Агнесса


Кашлянув, сестра Агнесса с трудом сдержала порыв малодушно вернуть тряпку обратно. Трупами ее было не удивить, как и гнилостными разложениями, но от выдержанного и настоянного на солнце смрада сознание меркло.

Отмахнувшись от насекомых, девушка запоздало вспомнила, что забыла перчатки и на лице ее мелькнуло скорбное выражение. Вздохнув, она склонилась над головой жертвы, пристально осмотрев царящую там пустоту, а затем уделив внимание зеленоватым выделениям около ушей и рта.
- Таки нечисть в Гленках ваших завелась, - буркнула ликвидатор, чуть не добавив: «наконец-то». Столько ложных вызовов и именно ей повезло.
Жижа возле ушей не удивляла, говоря о том, что мозгами распухшего Кукурузки все же полакомились. А вот откуда она взялась возле рта? Сосуны, насколько знала сестра, питаются исключительно безумным содержимым черепа. Или головоножка поцеловать его в благодарность на прощание решила?

Несса засучила рукава и скинула плащ, повязав его не на спину, а на перед. В случае чего отмыть его будет проще, чем рубаху и жилет. Не глядя на Аброха, она протянула руку:
- Нож.
Дождавшись, пока рукоять опустится в ладонь, сестра приняла самую маловероятную сторону для попадания гнилых брызг и принялась вскрывать грудную и брюшную полости.


DungeonMaster


- Вы же не собираетесь... - в голосе парня проскользнула надежда.
Она собиралась.
Узрев решимость инквизитора, молодой человек отошел дальше, но это не сильно спасло его нервную систему.
Нож вошел в тело бодро, с тем звуком, которым мужчины любят пускать ветры. Запах был соответствующим, будь нос Агнессы способен различать тончайшие оттенки мерзости...
Не смотря на то, что нож был довольно остер, плоть поддавалась с неохотой, чавкая и хрюкая, на каждое проникновение ножа отзываясь брызгами темноватой жидкости.
Фонтанирующее зловоние довело несчастного Аброха до крайней точки, и к прочим богомерзким звукам, добавился еще и стон агонизирующего в рвотных позывах парня, опорожнившего свой желудок прямиком на копыта Жвали.
Тем временем, измазанная брызгами сестра, открыла брюшную полость достаточно, чтобы удалось просунуть туда руку. Ладошка проскользнула внутрь так, будто лишь для этого она и была создана. После продолжительного ощупывание подгнивших и жижеобразных органов, сестра, даже не имея навыков лекаря, смогла установить, что Кукурузке явно не доставало сердца. Не было даже ошметка.
Все, кроме сердца на месте.


Агнесса


Ну надо было ей. Очень надо было узнать о том, что еще забрала себе на память головоножка у несчастного безумного Кукурузки. Конечно, все это было бы значительно приятнее, если бы труп оказался хотя бы немного свежее. Сейчас же даже крепкая нервная система уже повидавшей всякое Агнессы что-то надрывно пискнула, ретировавшись на границу сознания.
Омерзительная тухлая вонь. Податливая и в то же время резиновая плоть. Чавкающие звуки, услышав которые любой мертвец посинел бы от зависти и моментально рассыпался в горстку пепла.

Сестра же не отказалась бы сейчас окунуть и себя и труп в водоем со святой водой и сидеть там, пока не слезет несколько верхних оскверненных слоев кожи. У нее, а не у трупа. Трупу бы уже даже это не помогло.
Стараясь не дышать и не думать о том, что она делает это все без перчаток, Несса положила ножик рядом с бедром отвратного мужика и раскрыла лепестки разрезанной кожи, как бутон цветка. Просовывая руку между ребер, она первым делом проверила сердце. Долго искала, задумавшись о своих знаниях анатомии. Сунула вторую руку. Нет сердца. Даже корней нет.
Скверно.

Для успокоения совести ликвидатор проверила и остальные органы, но те как раз были на месте. Аккуратно свернув ткани кожи обратно, Агнесса подобрала вонючую покойную тряпку, которая теперь казалась и не такой уж вонючей. Тщательно вытерла об нее руки, накрыв покойника и так быстро, как только могла, помолившись о его… покое.
Отойдя к несчастному, белому, как полотно парню и апатичной замазанной кобыле, девушка скинула плащ, свернув его в тугой узел, и запихнула в свободную сумку, убедившись, что там нет ничего другого.
- Все плохо, - поделилась она результатами вскрытия с Аброхом. - Показывай, где тут у вас озеро аль речка. Топиться пойдем.


DungeonMaster


Зажимая рот и нос, Аброх с трудом держался, чтобы в очередной раз ни вывернуть свой желудок наизнанку. Оказавшийся в его руках нож никак не способствовал успокоению спазмов, отчего молодой человек отбросил его в ближайшие кусты, буркнув: "новый куплю"...
Дорога в Кенозеру тянулась бесконечно долго. Боясь любопытных глаз, парень большим крюком обошел деревню, найдя безлюдный берег, сильно заросший травой. Его, однако, это мало смутило, и он быстро вышел вперед, притаптывая и приминая высокие стебли.
Пока Аброх возился, расчищая путь к воде, Агнесса разглядывала прелести Дикой Пущи. Кенозеро, как объяснил ей парень по дороге, являлось центром трех деревень: Гленки, Низушки и Волчка. Каждая из них имела выход к озеру, что позволяло перемещаться друг к другу на небольших парусных лодочках летом, и заметно сокращать путь по льду зимой.
С берега, что выбрал парень, можно было заметить лишь домики Гленок - другие деревни были скрыты за крутыми поворотами. Там же вдалеке, по словам Аброха, было и княжье поместье.

Солнце, неумолимо клонившееся к западу, особенно припекало, румяня спокойную гладь воды. Подобно зеркалу, она отражала небо и деревья, не смея шелохнуться от неосторожного дуновения ветра.
Тишина.
Шлепки Аброха не в счёт - им едва ли удавалось нарушить этот незыблемый покой. Природа могла показывать свою силу и величие не только лишь катаклизмами.

К сожалению, созерцание осквернял рой комаров, почти моментально заполнивший своим приглушенным нытьем ближайшее окружение Жвали и Агнессы. Особенно наглые не тратили время в пустую, и уже во всю тянули кровь, рассевшись по лошадиным бокам.
- На этом озере, к слову, тоже неладное было... Но вы... То есть ты не бойся, тут уж лет тринадцать никто не тонул. Последнего топляка выудили мне лет шесть было...
Как следует вымыв руки, парнишка бодро тряс ими, щурясь от отраженного водою света.
- А что вы говорили о том, что там все плохо?
Он вновь перешел на вы, на этот раз даже не заметив этого.

Посмотреть профиль http://zant.mirbb.com

Admin

avatar
Master
Агнесса


Стойкостью парня можно было восхититься. Несмотря на развернувшееся перед ним кроваво-гнилостное представление, он даже смог идти, показывая дорогу.
Руки чесались. Казалось, что на них копошатся сотни мелких тварей, что до этого гнездились во внутреннем мире Кукурузки. Смыть это все с себя. Смыть как можно быстрее.
Но быстрее не вышло.
Аброх повел околицами, за что, впрочем, Агнесса винить его не стала. Повстречать сейчас любопытных и глазастых крестьян, которые обязательно разнесут слухи о «то ли девке, то ли парне, что увесь в пятнах бурых шел… шла, да смердел… ла», было бы нежелательно. И сестра терпела, молчаливо шагая за своим провожатым и стараясь убедить себя в том, что зуд этот всего лишь игра воображения.

Сельская жизнь осталась за спиной. Выросла зеркальная поверхность озера, умостившись в ладонях густых трав. Отражая небо, вселяя в душу тот необъяснимый трепет, что трогает порой и бородатого деда, и сентиментальную девицу. Несса себя ни к первым, ни ко вторым не относила, но у берега замерла, любуясь красотой почти девственного мира. И тишиной, что окутывала, обволакивала, разрыхляла волнения и страхи. Становилась единственным звуком, единственной опорой.
Хлоп.
Влепив себе громкий шлепок, сестра с раздражением посмотрела на красное пятнышко – все что осталось от крылатого кровопийцы. Даже в таком месте обязательно найдется ложка дегтя.
Хлопнув еще раз по руке, девушка прошлась ладошками по лошадиным бокам, смахивая голодную орду.

Стянув ботинки, она стащила с Жвальки седло и повела ее к берегу озера, собираясь сначала обмыть лошадь.
- Это когда тут дети тонули, а потом княжьего сына инквизиторы забрали? – Решила блеснуть своими познаниями в жизни Гленок священнослужительница.
Пихнув кобылу, Агнесса остановилась у берега, глядя на то, как воды обнимают лошадиные ноги.
- Ты, - машинально поправила паренька сестра, задумчиво глядя на озеро. – Плохо потому, что я не знаю на кой прок головоножке сердце-то понадобилось. Обычно твари эти мозгами ограничиваются. А это значит, что вам либо какая-то особенная попалась. Либо же, что это и не головоножка вовсе. Я слышала, что ведьма у вас была. У которой голову украли. Знаешь об этом что-нибудь?

Сполоснув Жваль, Несса вывела ее на траву, оставив сушиться на солнышке и жевать в свое удовольствие все, что здесь росло. Вернулась к берегу.
- Я дом Кукурузки осмотреть хочу. Там сейчас живет кто-то?
Отмыв плащ и жилетку, девушка тщательно вымыла руки.
- Отвернешься? Мне надо смрад этот смыть.


DungeonMaster


По лицу паренька стало ясно, что он явно удивлен познаниями Агнессы по-поводу темных историй Дикой Пущи. На слова о княжеском сыне, он было поморщился, чтобы возразить, но затем лишь отмахнулся:
- Так про Армана вы уже знаете...
Видимо, он хотел сам рассказать об этом. Но долго грустить ему не пришлось. Сестра вновь проявила любопытство, дав возможность Аброху как следует проявить себя, в знании деревенских баек.
- Ведьма? - он изобразил задумчивое лицо, будто припоминал "тот-самый-случай". Долго думать не пришлось:
- А! Вы наверно про Найну! - несколько картинно воскликнул он, - Но при чём тут ведьма, она же померла лет... ох, не соврать бы... На седьмой год, после первого приезда ваших... Почти шестнадцать лет назад! До нее и после тут много чего произошло... Ну ладно!
Боясь, что его уговорки подействуют на сестру, и проявить знания так и не удастся, он поспешил поведать все, что знал.
- Я тогда только под стол пешком ходить начал. Все эти истории мне мамка рассказывала, они с Найной, почитай, как сестры были. А вроде и были... Двоюродными. Найна у нас, была первой красавицей. Говорят, даже мой отец к ней сватался, но ему тогда далеко до солтаса было, и отец Найнин Кукурузке ее отдал. Тот тогды еще не пил, да и рожей был помилее...
Аброх на секунду замер, коснувшись пальцами губ. Видно, вспомнилась ему рожа Кукурузки, что он видел часом ранее.
- ... да труд любил. Женитьба у него как мозг отбила. Ревновал, да ругался, жену бил. Она постоянно к матери моей бегала, за утешением. А тот дурень вечно орал, что мой отец с Найной шашни водит. Может и водил, кто знает... Она ведь и вправду очень красивой была. Волосы аж до седа...
Парень показал чуть ниже колена.
- Моя мама до сих пор эти волосы вспоминает, иногда даже оговаривается, говорит не "любила ее волосы", а "люблю". Расчесывала их постоянно... Кхм! И вот, Найна от мужа все в наш дом бегает. Отец долго терпел, а в какой-то раз разбычился, разбуянился. Говорят, даже ударил ее, когда она к ногам его кинулась, целовать начала, и умолять, чтобы не дал в обиду Кукурузке. Скандал тогда был только такой... Она еще долго терпела побои. А когда разродилась мертвяком, совсем стала серой от горя. Говорят, влюбил ее в себя, один приезжий. По делам к князю наведывался. Мать говорит, что Найна лишь тогда согрешила, против мужа то. Когда приласкали ее, избитую, совсем голову потеряла... Он когда деревню покидал, бежала к нему, с котомками... Улыбалась, кричала: "постой!"... Думала, с собой возьмет, даже наряд выходной одела.
Аброх замолк, вытирая чуть заслезившиеся глаза.
- Моя мать до сих пор не может отцу простить, что он велел разобраться с Найной. В каждую их ссору вспоминает несчастную. Любила она ее, как сестру любила... А голова ее... Тут о разном говорят. Кто говорит, что парни утащили. Кто-то думал, что муж срезал. Одно ясно: так никто и не выяснил, куда голова делась. Мама говорила, что Найна сильно изменилась с того момента, как ее тот приезжий перед всей деревней обесчестил. Когда кормила ее, в последний раз, перед бойней, едва узнала подругу... Что делает, говорит, с человеком ненависть да злоба чужая... И вправду. Искалечили жизнь несчастной, лишь оттого, что ей не повезло красивой уродиться...

Когда лошадь была отмыта, Аброх без лишних пререканий, поспешил отвернуться. Видимо, не имея возможности видеть лицо собеседника, говорить он себя заставить не мог.
- Ну... Этот... Там когда он это... Умер... Никто не жил. Только растащили все добро. У него родственников то не было. Все, кто хотел, взяли что хотели... Бардак там стоит... Натоптано.


Агнесса


- Его звали Арман? – Задумчиво переспросила Агнесса. – Ты его знал? Говорят, что он детей топил.

Сколько таких историй за дворами разных сел спрятано было? Много, что ни говорить. Мир опутан клубками страшный сказок, где каждая нить судьбы для кого-то самая главная и единственная. Где порой так трудно отличить настоящего героя от злодея. Где за злом прячется истина, а добро может скрывать грех.
Несса привыкла не доверять первому впечатлению о ком-то. Как и не доверять вообще никому. Однажды мир показал ей клинки своих клыков. Накинулся и растерзал, жаля пламенем босые ноги маленькой потерянной и испуганной девочки. Однажды боль стала смыслом. А смысл целью. И в тот самый момент, когда прахом и пеплом рассыпались те, кого она любила и ненавидела – доверие умерло, скорчившись в глубинах души.

Сейчас же девушка осознала, что ей придется покопаться в старинных байках и страшилках захолустного поселка, чтобы найти откуда у головоножки ноги растут. Если это вообще сосун, в чем она уже начала сомневаться. Или же, кто-то сосуна использовал на свой лад и в свой прок.
Найна.
Отчего она так за несчастную ухватилась – сестра и сама не знала. Но там, где ведьмы безголовые мелькают, а кто-то подозревает появление сосуна, пусть и через шестнадцать лет, то волей не волей начинаешь все связывать в одну малоприятную историю. Ведь мозга лишился именно Кукурузка – первый, кого могла возненавидеть деревенская красавица за жестокое с ней обращение. Укатилась головой, обросла ножками, да зуб точила, постепенно с ума сводя. А потом и полакомилась содержимым мужниной черепушки. Сердце вот только зачем ей понадобилось?
Может, конечно, все проще значительней и сосун с другой головой ходит. А может и не сосун…
Тьфу.

Вздохнув, ликвидатор скинула одежду, выползая из штанов, как бабочка из кокона.
- Люди жестоки, - наставительно и безразлично посвятила Агнесса в правду этого мира Аброха. – Да смилостивится над душами их Создатель.
Проверив вещи на наличие бурых пятен, она постаралась отмыть то, что было, и сложила аккуратной стопочкой на траве. Шагнула в ил и воду, зайдя чуть выше того места, где отмывала Жвальку. Позволила воде обхватить тело, обнять, как старой подруге, и смыть отголоски недавнего резнического представления, достойного лучших психованных маньяков.
- Тело надо похоронить, - крикнула девушка Аброху. – Хватит ему там разлагаться. А то и он зуб наточить может. Еще воспрянет от осквернения да обиды, не дай бог.
Отмывшись, сестра вышла из воды, стряхнув с тела воду и с трудом втиснувшись обратно в походный костюм. Завязав жилет, она почувствовала себя чистой, счастливой и… голодной.
- Пойдем дом смотреть, - сказала стойкому своему провожатому и тут же жалобно добавила, - у тебя яблочка нет никакого? Есть хочется…


DungeonMaster


- Мой отец уже р-распорядился его вечером сжечь... - отчего-то пунцовый Аброх, стал слегка заикаться, - Священник из поместья приехать должен, молитвы прочитать... Трудно будет объяснить ему, отчего так поздно решили тело огню придать. Они-то там об инквизиции не слыхивали...

Дорога обратно, заняла меньше времени. Парень больше не таился, и даже стал говорить громче. По пути девушка выяснила его отношение к произошедшему с Арманом. Аброх не особо верил в ту версию, что поведали сестре крестьяне. Княжеского сына Аброх помнил хорошо. Ему самому было тогда немногим меньше, но образ Армана был одним из самых ярких в его детстве. Описывая мальчика он употреблял такие слова, "отважен", "стоек" и даже несколько раз говорил о том, что мальчику явно светило будущее прекрасного воина, подстать его отцу. Об отце тоже речь зашла. Как выяснилось, Дикая Пуща была заселена лишь около 30 лет назад. Фредерих Де Зомм получил эти земли в награду за свои военные подвиги.
- Фредерих был младшим, в династии Зомм, и оттого не имел прав наследовать. Однако благодаря своему мужеству заслужил уважение короля, и с благословения церкви ему были отданы эти земли. Приставка "Де", как я понял, является символом дочерней семейной ветви. Гербом Зоммов был черный пес (или волк) бегущий по желтому полю. На Гербе Де Зоммов тот же зверь стоит на задних лапах и щерит зубы. Фон же разделен на две части: верхняя половина бела, нижняя всё так же желтая. Не знаю, какое значение у цветов, но внешний вид пса явно дает понять: Де Зомм - династия прирождённых воинов. Те грязные слухи пошли лишь от того, что после отъезда Армана дети перестали тонуть. А я вот что думаю: это он заборол то чудище. Его поэтому и забрали инквизиторы. Вы наверняка его могли встретить!
У Аброха глаза вылупились от возбуждения:
- Точно! Ему сейчас должно быть двадцать три, или около того. Вы же всех инквизиторов знаете! Имя только другое может быть... Я слышал вы его частенько меняете, при вступлении в орден. Эх, я бы описал вам внешность, да он измениться мог...

В разгар обсуждения, Аброх резко умолк поравнявшись с домом старосты. Попросив подождать его, парень быстро подбежал к окошку на первом этаже, и звонко постучал в окно. Спустя секунду оконце открылось, и недовольный женский голос обругал паренька. Аброх лишь улыбнулся нежно:
- Дай булку какую, или яблоко, перекусить!..
- Ох, а по губе тебе не дать? Чего удумал, иди поешь по-нормальному!
- Мам, ну я же не для себя, у меня тут это...
Из раздавшейся тишины, Агнесса поняла, что некто-из-окна разглядывает ее. Голос стал намного тише:
- Это она, да?..
- Угум!
- Ладно, подожди секунду...
И действительно, ждать долго не пришлось. Меньше минуты минуло, прежде чем в проеме показался тряпичный сверток.
- Долго не ходите... Ой, все!..
Обладательница голоса с хохотом отмахнулся от попытки Аброха поцеловать ее через проем:
- Ишь какой прыткий, барашек! Подь уже, пока за нос не оттаскала!
Женщина ласково шлепнула парня по лбу, и поспешила закрыть окно. Продолжая улыбаться, как дурачок, Аброх подпрыгивая вернулся к Агнессе, выудив из свертка румяный пирожок:
- Это калитка! Творожная. С сахаром. Такие только у мамы сыщешь. Чтоб с сахаром-то. Она еще молока да яблок пару дала. Ммм! Наша Зорька дает лучшее молоко в округе! Отец ее на три лошади выменял. Кодакская порода! Таких только в Кодаке и сыщешь!.. Ешь быстрей, да к Кукурузке. Успеть бы, до вечера осмотреть все...


Агнесса


Агнесса кивнула и деловито хлопнула парня по руке.
- Ты только предупреди, чтоб тряпочку с трупа не снимали. Я там кожу попыталась соединить, но ты же сам видел… зрелище не из приятных.
От того зрелища у девушки до сих пор сводило желудок спазмами. Голод. Отчего-то при виде трупов, крови и прочих ужасов ей всегда хотелось есть. Это раньше она могла бы присоединиться к несчастному Аброху и избавиться от… лишнего. Но после десятого представителя пестрой нечисти отвращение атрофировалось, а брезгливость ушла куда-то в сторону.

Сестра снова кивнула, таща за собой спотыкающуюся Жвальку, которой хотелось не идти, а предаваться чревоугодию. Несса легко могла поверить, что крестьяне все переврали и княжий сын на самом деле никакими греховными деяниями прославиться не мог. Простые люди. Простые мысли. И намного проще выбрать кого-то и гноить, вычерняя до тех пор, пока не изживется человек. Как Найна, например. А зло зачастую пряталось не в смердящих трупах, что честно весьма хотели изничтожить живых, а в лживых живых, которые лицемерили в глаза, да камнем привечали спину.
Но все эти мысли – грех. Да простит Создатель.
Агнесса скептически хмыкнула, но переубеждать Аброха в том, что она лично знает каждого инквизитора не стала. У нее некоторое время были проблемы даже с запоминанием имени брата Джедока, что уж говорить об остальных…
- Может и встречала, - крайне неуверенно сказала сестра, бросая через плечо испепеляющие взгляды на кобылу, которая, судя по всему, решила изобразить покойницу, запинаясь и каждые полшага размышляя о своей нелегкой лошадиной судьбе.
- Вряд ли у него осталось прежнее имя. Но я спрошу у своего наставника про Армана. Авось и слышал что-нибудь.
Девушка улыбнулась.
- Если он был отважен и смел, то в Ордене свое место нашел, будь уверен.
Добавлять о том, что долгой и счастливой его жизнь в таком случае не будет – Агнесса не стала. Долгая и счастливая жизнь вообще понятие сумрачное. Взять ту же Найну. Красавицей родилась. Замуж так удачно вышло поначалу. А потом – вся жизнь под откос. Побои, позор, смерть. Еще и голову стащили.

Ликвидатор неловко переминалась с ноги на ногу, чувствуя чужой взгляд и слыша каждое слово. Но вскоре она уже едва уловимо улыбалась, став свидетелем такой простой и незамысловатой сцены.

Мама…
Медь длинных волос, лукавый взгляд. Серебряный гребень с блестящими камушками. Скользят длинные гибкие пальцы, расчесывая каждую прядь. Плетут волосы дочери в замысловатые косы. Мягкий голос. Насмешливые слова. О чем-то простом и незначительном. Что нельзя так злиться на сестру. Что нужно прощать. И в мире обязательно есть добро и свет, что прогонит любой мрак.
Мама.
Бурые пятна на белом лице. Обгоревшие ресницы. Выжженные чернотой раны. Искривленный в немом крике рот, что кричал, пока не лопнули легкие.

Агнесса взяла протянутый пирожок, усилием воли выгнав из головы воспоминания. Голодно вгрызлась в нежное тесто, показавшееся ей самым вкусным, что она ела за свою жизнь.
- У тебя хорошая мама, да? – С теплой улыбкой поинтересовалась девушка. – Как ее зовут?
Подумав слегка, священнослужительница великодушно произнесла:
- Ты мне где дом находится покажи, да можешь к своим идти.


DungeonMaster


- Дейла, - с удовольствием изрек Аброх, явно показывая, что он очень горд сказанными сестрой словами. И имя матери ему так же кажется бесконечно красивым.
- Эгей! Аброх с девкой! А я-то думаю, чегой эт сегодня дождя-то впервые не было!
Откуда-то сбоку раздался старческий хохот, и на глаза попалась небольшая скамейка, прислоненная к неказистому заборчику. Седой дед, устроившийся на ней, глядел на молодых едва видящими глазами, да улыбался во весь беззубый рот.
Парень резко зарделся, с опаской взглянув на реакцию Агнессы, а затем нервно расхохотался, стараясь показаться расслабленным:
- И вам здрасьте, дедушка Герман...
- Какой я тебе дед! Да я тебя старше-то, на пару годков, гей! Бросай своего прощалыгу, красавица, я жеж покрасивше буду, а!
Старичок облизнул губы, да как давай игриво подмигивать, завихватски подкручивая усы. Аброх стал совсем пунцовым.
- Ой, не слушайте его, он так всегда делает... - парень ускорил шаг, быстрее проходя мимо злосчастного забора.
- Ой, да не споткнись! - гаденько хихикал старичок, - А ты красавица, на чай заходи, как от его пушка юношеского устанешь!..

***

Дом Кукурузки. Самое обветшалое и старое здание в округе. Уединенное, и оттого кажущееся зловещим. Дом был двухэтажным, что в деревене редкость, но изрядно потрепанный временем, да дурным к нему обращением. Огородик подле него весь зарос сорняками да крапивой. Забор местами совсем пропадал, то наклонившись, то просто-напросто вырванный из земли, или же срубленный топором. Бывший хозяин, видно, нередко использовал доски на растопку, когда в дровнике становилось пусто.
Аброх идти по своим делам отказался - кто, как не он, мог посторожить Жвальку?.. Вцепившись в лошадь, как в спасательный круг, он нервно поглаживал ее, пытаясь убедить Агнессу, что они лучшие друзья, и скотинке никак без него. Не хотел уходить.

Дом встретил резким запахом гнилой древесины, и громким скрипом половиц. Дверь едва держалась, и потому проблем с проникновением внутрь не возникло. Аброх был прав: утащили все, что только можно. Ни мебели, ни половиков, ни даже облицовочных досок. Даже трудно было судить, отчего дом пострадал больше: от того, что приютил в своих стенах алкоголика, или же от мародерствующих деревенских, оторвавших знак Каэлла в красном углу, вместе с полкой. Местами, под сапогами хрустели осколки глиняной посуды. Возможно, разбитой еще при хозяине.
Второй этаж был спальным. И на нем была всего одна комната - хозяйская. Вот именно здесь, девушка и ощутила это. То чувство, что ей знакомо уже давно. Стойкое, будто запах прокисшего пота.
Нечисть.
Такая сильная энергетика бывает лишь в логовах страшилищ, где они питаются долгое время. Казалось, все стены были осквернены - настолько явственно ощущалось присутствие твари.
Но никого не было.
Комната встретила пустотой: лишь чистые прямоугольные пятна, лишенные пыли, указывали на места, где стояла кровать и комод. Окно было открыто нараспашку, тихо похлопывая ставнями. Возможно, обычному человеку этого бы хватило, чтобы удостовериться в бессмысленности поисков, и уйти. Но не инквизитору. Зоркий глаз, сразу приметил странность: в том месте, где стояла кровать, небольшая щепка отошла от пола. Щепка криво отогнулась, удерживая в своих деревянных зубчиках черный комок.
Волосы. Черные, густые. Небольшая прядка.
Найдено:
- Пара волосков, сухие и жесткие. Грязные.


Агнесса


- Красивое имя, - решила и дальше порадовать паренька Агнесса, переходя от пирожка к яблочку. Захрустев сочным кисловатым плодом, она почувствовала, что Жвалька стала идти намного резвее, учуяв аромат любимого лакомства. Но делиться с вредной кобылой сестра не собиралась.
- Коли время будет – зайду, - с улыбкой крикнула она деду Герману, хватая Аброха под руку и торопясь увести побыстрее и подальше, пока он пламенем алым не зажегся да не расплавился, аки свечка восковая.
Стеснительный паренек казался безобидным и забавным. С ним было легко, как-то уютно даже. Будто веяло от него чем-то незамысловатым и обыденным, чего в жизни священнослужительницы не было уже очень давно.

***
Старый дом. Старый разобранный по досточке дом. Огромный и оттого еще более зловещий, чем ему полагалось бы быть.
Агнесса смотрела на вцепившегося в кобылу юношу, скрестив руки на груди и сведя брови у переносицы. Строгая старшая сестра, не иначе.
- Ай, ладно, - в конце концов вздохнула, махнув рукой. – Сторожи. Если сосуна увидишь вдруг – Жвальке команду дай. Пусть ловит. Да ко мне беги. Я на такое зрелище полюбуюсь.
Конечно, найти здесь головоножку так просто и быстро Агнесса не рассчитывала. А вот напугать Аброха, чтобы он был внимательнее – очень даже.
- И смотри, чтоб тебя не съели. Особенно кобыла моя… она дурная. Да и не моя…

Гниль. Скрип. Хруст.
Дверь отпала от легкого толчка, подняв кучу пыли и грязи. Ликвидатора встретил тоскливый и одинокий полумрак забытого, брошенного жилища. Страшно было подумать, что этот дом повидал за свой долгий век. А теперь и вовсе стал приютом нечисти. Оскверненный. Убогий. Забытый, когда воровать уже стало просто нечего. Возможно, со временем его разнесут по бревнышку на растопку, как часто бывало в деревнях. А потом кто-то отхватит себе заросший сорняком участок, если найдется желающий пожить на отшибе.
Блуждая по погрому, сестра думала о том, что более благоприятное место жительства для нечисти сыскать трудно.
И догадки ее быстро подтвердились характерными миазмами, доносящимися со второго этажа. Тварь обитала здесь долго. Неужто вправду с ума сводила бедного раздутого Кукурузку? Или соседство такое надоело ей, да решила изжить видом своим внушительным? А может просто отощала. Не так уж много здесь мозгов-то безумных бродит.
Поежившись, Несса принялась за дотошное и тщательное изучение спальной комнаты. Сделать это было не так уж трудно – из мебели и хлама почти ничего не осталось. Но в тоскливой пустоте она все же нашла первую зацепку. Или кто-то головой подметал пол, выдрав клок об щепку, или здесь могла пробегать головоножка.

Подхватив прядку, Агнесса спустилась вниз, найдя взглядом Жвальку и ее верного сторожа.
- Я нашла себе место для ночлега, - жизнерадостно сообщила она Аброху, махая найденными волосами на дом за плечом. – Если б не запах, то вполне мило. И никто не потревожит.
Зловеще усмехнувшись, девушка добавила:
- Никто из живых.
Поравнявшись с юношей, сестра показала ему клок волос.
- Не знаешь чьи могут быть?


DungeonMaster


- Нет!.. - испуганно воскликнул Аброх, будто ему предлагали спать в этом доме, - Вы ведь несерь... Ты шутишь что ли?!..
Перескакивая с "ты" на "вы", как белка с ветки на ветку, он едва ли мог найти слова, которые бы полностью выражали его недоумение и страх:
- Но у нас же кровать готова... И еда! Почему тут?! Тут же даже... Почему...
Он усиленно чесал голову чуть выше лба, будто это могло ему помочь проследить за мотивами сестры.
- Это ведь неправильное место... Зачем вам это?..
Вздыхая и охая, парень глядел то на дом, то на Агнессу. На последнюю он глядел с надеждой, будто та сейчас рассмеется, и скажет, ка ловко его разыграла. Но не мог дождаться столь желаемой реакции.
На вопрос про волосы он лишь поморщился, брезгливо окинув взглядом клок:
- Я... не знаю... - еще не полностью отойдя от возмущений растерянно сказал он, хмуря брови, - У нас тут черненьких не очень много... Может из Низушек... Лучше, наверно, у мамы спросить... Я так думаю. Кстати, она тоже черненькая. Была... У них это семейное, от пробабки моей... Но она уже давно седая... Сколько помню себя...
Редактировать Удалить
23

Агнесса
Tira
04.06.15 01:17
+ =

Агнесса вздохнула, в глубине души искренне соглашаясь с Аброхом. Ей тоже куда больше хотелось туда, а не сюда. Туда, где кровать, лохань с горячей водой и сытный ужин. Где тепло и уютно, а вокруг живые люди, а не разлагающаяся нечисть. А не сюда…
Девушка оглянулась на дом.
Где труха, гниль, пыль и грязь. Разворованная пустота и холод. Сводящие с ума головоножки, а то и вовсе что похуже.
Снова вздохнув, сестра попыталась объяснить свое героическое решение:
- Меня сюда направили, чтобы изничтожить seff’а, Аброх. А сделать это, находясь у вас в доме, будет несколько… сложновато. Я чувствую ее запах. Этот дом - гнездо. Есть вероятность, что она сюда вернется. Следовательно, здесь ее отлавливать и надо. Ты кобылу мою забери только, - Несса улыбнулась, - а утром с завтраком приходи.

Отчего-то из головы сестры не выходили недавние слова парня про шикарные волосы Найны. Опустив глаза, она уставилась на найденную прядь так, словно та ей сама могла сейчас обо всем рассказать.
- Да, пожалуй, у твоей мамы спросить и надобно.
Дейла уж точно должна помнить, какие у пропащей головы должны быть волосы.


DungeonMaster


Аброх еще пытался уговаривать сестру. Но не вышло. Пообещав, что вернется за ней, с первыми петухами, паренек взял Жвальку под уздцы, и повел к дому старосты.

***

Ночь пришла незаметно. Тучи заволокли небо, вновь обещая пролиться дождем, и оттого тьма накрыла Дикую Пущу намного раньше.
Старый дом скрипел под собственным весом, играя с воображением сестры, и заставляя вздрагивать от каждого шороха. Окна, лишенные стекол, пропускали внутрь дождевой холод, иногда постукивая ставнями. Нечистая энергетика буквально пульсировала вместе с воздухом, который стал тяжелым в предвкушении грядущего дождя.
Время шло медленно и скользко. Иногда начинал покрапывать дождь, но тут же останавливался, будто боялся чего-то. А бояться было чего...
Прошло около двух часов, но ничего не происходило. Дождь, наконец, разошелся в полную силу. Где-то в потолке проявилась течь.
Капанье добавилось в хор жутких звуков. Лужа медленно росла.

- Кто это сделал?..
Женский голос раздался в сознании. Он с трудом выживал из себя звуки. Он не говорил - стонал.
В следующую секунду сестра оказалась посреди деревни. На абсолютно пустой площади стоял столб, с привязанной к нему женщиной. Ее лицо менялось резко, неестественно. Она смеялась, она стонала, она вращала в ужасе глазами, а затем вновь смеялась. Ее длинные, черные волосы обматывали тело, будто веревки, с каждой секундой сжимая все крепче. Выражения лиц начало сменяться еще быстрее. Теперь, на ее лице, будто бутоны, раскрывались раны. Кровь стала заливать ее лицо. На глазу появилась гематома, а вскоре он и вовсе пропал в крови. Она продолжала кривляться с неестественной скоростью, а затем взглянула единственным глазом на Агнессу, резко замерев:
- Кто это сделал?!! - ее голос буквально визжал, впиваясь в мозг тысячью маленьких иголок. Взгляд становился невыносимым, но в следующий миг пропал. Вместе с головой.
Тело, лишенное опутывающих его волос, вспыхнуло алым пламенем.
Озеро. Пристань возле Гленок. Туманы, вьются вокруг ее деревянных столбов.
На краю стоят пять мальчиков, разных лет. Кому-то четырнадцать, кому-то нет и пяти. Они вспухли и посинели.
- Кто это сделал? - спросили пять детских голосов, и четыре тела вспыхнули пламенем. Пятый упал в воду.
Женщина сидит у пристани. Она смеется и улыбается. Держит обе руки в воде. Ее взгляд направлен на Агнессу:
- Кто это сделал? - улыбаясь, она показала девушке то, что держала. Маленький козленок. Он бился, пытаясь вырваться, и спустя секунду обернулся ребенком.
- Кто это сделал? - задал вопрос ребенок синими губами, и с улыбкой принял женщину в объятия. Они вновь загорелись, и их черные тела упали в воду.
- Кто... кто... КТО?!! СДЕЛАЛ ЭТО!!!
Вновь тело лишенное головы. Оно ползет по пристани, что-то ища руками.
Картина меняется. Вновь.
Мальчик, лет десяти, не дает выбраться другому из воды. Тот кричит и барахтается, обливая своего убийцу водой. Вскоре он замолкает, уходя на дно. Ребенок с улыбкой поворачивает голову. Ему навстречу идет беловолосая женщина. Она одета в белую ночную сорочку. Ниже живота у нее кровавое пятно, будто она совсем недавно рожала.
В руках у женщины голова. Держа ее за прекрасные черные волосы она показала эту голову Агнессе, и с улыбкой произнесла:
- Кто это сделал?..
После чего бросает голову в воду. Мальчик весело хлопая подбежал к женщине, обняв ее за бедра. Она обняла ребенка в ответ. Их до жуткого счастливые лица сменились еще более жутким - лицо старика, с мутно-зелеными глазами. На уголках его губ были осколки, кровь и пена. Он умоляюще смотрел на Агнессу:
- Кто это сделал?.. - успел произнести он, после чего его нагнал сзади человек в черном капюшоне. Прежде, чем тот успел нанести последний удар по несчастному, раздался жуткий скрип.

Агнесса очнулась, от того, что ее чутье буквально горело. Оно было рядом...
Скрип...
Эти звуки исходили от окна.
Скрип.
За ставни зацепилось нечто черное. Могло бы сойти за паучью лапу, но было слишком гибкой для нее. Показалась еще одно черное щупальце, и еще. Неловко цепляясь, оно подтянулось, и в проеме показалось тело.
Вернее, голова. Множество щупалец, меняющих форму и толщину, были волосами. Голова замерла в проходе. Она принадлежала женщине. Нелепо раскрытый рот, два закатившиеся глаза... В какой-то миг, один глаз начал двигаться в глазнице. Неестественно вращаясь, он, наконец, повернулся в сторону Агнессы зрачком.
Тварь смотрела на сестру карим глазом.


Посмотреть профиль http://zant.mirbb.com

Admin

avatar
Master
Агнесса


Несса проводила Аброха до выхода со двора, сняв с кобылы свою походную сумку. Зайдя в дом, она еще раз внимательно осмотрела каждый угол, почувствовав, как поднимается со дна естества скользкое и неприятное ощущение.
Страх. Одиночество. Тьма. Тишина. Холод.

Сестра устроилась там, где более всего было ощутимо присутствие твари. На втором этаже, в спальне. Она начертила солью небольшой круг на трухлявом полу. Уселась внутри, скрестив ноги и положив на них вынутый из ножен меч. Рядом опустила пистоль.
Нужно было ждать.

***
Капает вода, расплывается темными пятнами по темному дереву. Расходится витиеватой вязью узоров. Виток за витком, просачиваясь вглубь старого дома. Старого дома, таящего старые тайны. Рассказы ветра и дождя. Земли и огня. Стихий, что не хотят молчать сегодня. Подползают, подкрадываются, подтекают. Шепотом сводят с ума, входя в податливое и гибкое сознание.
Тихий шелест. Шепот фраз. Уходящая в небытие реальность.
Память.
Собранная по кускам, отравляющая естество. Вгрызающаяся в плоть. До жалобного визга сдавленных холодом легких. До объятого агонией марева разума.
Нырнуть глубже.
В темные воды воспоминаний. В отголоски чужих бед и горестей. Печалей, что становятся трагедией нового дня. Служат эмбрионом новой жизни. Так много глаз. Бесчисленное количество зрачков. И в каждом – боль, гнев, злость, безразличие.
Расцветают бутоны ран, расходится, лопаясь, кожа. Ползет безголовое тело, изламывая руки, двигаясь дергано, будто сломанная кукла. Будто утопшие, разбухшие мальчики с рыбьими выпученными глазами. Будто длинные черные волосы, ставшие небом, закрывшие солнце. Закрывшие истину, укравшие ложь. Все смешалось, просочилось вместе с ледяной водой, стекая на гнилые доски гнилого дома. Где-то в реальности, где тьма и мрак стали воздухом, а воздух превратился в надсадный вой чужой памяти.
Глубже.
Один и тот же вопрос. Многочисленные голоса. Заполняют каждый скол души, затекают в трещины сердца. Становятся единственно-важным смыслом. Целью всей убогой жизни. Мириадами интонаций – один и тот же вопрос. Снова. Снова.
Глубже.
Блеяние козленка. Смех ребенка. Плач. Белая сорочка, кровавое пятно. Осколки, входящие в самое горло и насмешливый мелодичный голос под непроницаемым мраком капюшона.
Один вопрос.
Кто?
Обрываются струны души. Спотыкается сердце. Кажется, еще чуть-чуть. Еще немного. Только глубже шагнуть. Остаться. Ухватиться. За белую сорочку. За высокий столб. За мальчика-убийцу. За старика, хрипящего смесью ички и крови.
За…
Черные-черные волосы. Длинные прекрасные волосы, что так любит расчесывать Дейла.
Кто?

Шумно выдохнув, Агнесса вздрогнула и резко открыла глаза. Этот запах стал невыносим. Эта вонь пропитала собой каждый дюйм кислого воздуха. Горела каждая клеточка кожи. Оно здесь. Так близко. Совсем близко.
Девушка напряглась, но не поменяла позиции, не двинулась, глядя на заполненные смертью давно потухшие глаза, проникающей в свое гнездовье головы с длинными волосами.
Черными-черными волосами. Что так любит расчесывать Дейла.
- Найна, - прошептала одними губами сестра, сжав в липкой руке рукоять меча.


DungeonMaster


Глаз дернулся. Еще раз, и еще...
Закрутился в глазнице, оглядывая помещение. Угол за углом. Затем, вновь замер на Агнессе. Оглядел ее. На миг замер, обращенный к клинку.
Зрачок задрожал. Рот криво раскрылся. Губы задрожали. Челюсть начала подергиваться.
- Кхк... - издало существо, брызнув дождевой водой на пол. По подборотку потекла жидкость.
Зрачок продолжал смотреть на сестру, постоянно дергаясь:
- Кх... то? - вопросительно изрекло оно, и удерживающие его пряди, лопнули, как одна. Вместе с каплями дождя, голова устремилась вниз, спустя долю секунды тихо ударившись о траву внизу.
Тварь убегала.


Агнесса


Кто?
Сестре и самой было крайне интересно. Кто это сделал. Что здесь происходит. И зачем ей нужно было сердце.
Но представиться и должным образом познакомиться с тварью Агнессе не удалось. Та со всей присущей нечисти наглостью пустилась в позорное бегство. Страх, сковывавший душу, резко отпустил, сменившись волной возмущения.
Как так-то?! Она столько ждала, и эта гадина волосатая просто убежать решила?!
Зарычав, девушка резким движением воткнула меч в ножны и кинулась к окну, нарушив защитный круг. Перемахнула через подоконник, подставляя лицо ночному ветру и холодному дождю. Падение. Мягкий удар. Куцая трава.
- Стой! Я поговорить хочу!
Внимательный взгляд по сторонам. Найти, вычленить из вязкого сумрака паучий силуэт. Развести руки в стороны, сжать и свести, повторяя одними губами согревающие слова.
Иннас. Силум. Тильма'анас.

Результат броска 1D100+30: 88 - "захват".


DungeonMaster


- Не-е-е-ет! - верещало существо, улепетывая от девушки вверх челюстью. Волосы ловко цеплялись за траву, кустарники и деревья. Такую скорость едва ли могла развить любая известная головоножка, или же вообще, обычная голова, - Предатели, предатели!
Оно говорило.
И говорило четко, ясно, даже не смотря на то, что у него не было ни горла, ни даже легких. Но не это самое интересное. Как могло говорить существо, во всех учебниках значащееся как "тварь низшего порядка"?
- Ва-а-а-а! - оно пыталось забраться на дерево, и уже заползло на высоту трех метров, прежде, чем молитва обхватила маленькое тельце. Связанное священными узами, тварь заверещала так, что, казалось, разбудит всю округу.
Неподалеку от Агнессы что-то резко зашевелилось, и бросилось наутек. Краем глаза она успела отметить лишь то, что это был человек.
- Предатели! Предатели! Кто?! Кто?! - мертвой хватой вцепившись в ствол и ветви, кричала тварь, тем одним глазом вращая в сумасшедшем ритме. Но двинуться она не могла.
От молитв сестры Агнессы уйти можно было только на тот свет.


Агнесса


У Агнессы было несколько предположений.
Или каким-то образом головоножка и до нее добралась, подло сведя с ума, или головоножка головоножкой не являлась. Предпочитая не сомневаться в собственной психике лишний раз, сестра за рабочую взяла версию вторую.
Похоже, голову несчастной бывшей красавицы кто-то решил использовать не по назначению, а по собственному хотению. И, судя по всему, этот кто-то сейчас со всех ног мчался прочь со двора почившего без мира Кукурузки. Впору было пожалеть, что ликвидатор не умела раздваиваться, ибо сейчас пришлось выбирать – продолжать охоту на лже-сосуна или пускаться в погоню за новой жертвой.
Несса выбрала первое.
Удерживая тварь и монотонно-певучим голосом повторяя словесную формулу, девушка сосредоточенно и методично подходила к дереву, про себя успевая проклясть и дерево, и визжащее чудище, умудрившееся забраться так высоко.
Резко разомкнув руки, сестра прижала ладони к груди, свела их и направила на противника, пытаясь сбить силой уже другой молитвы.

Результат броска 1D100+30: 55 - "удар".


DungeonMaster


Вспышка света, и очередной взвизг. Удар пришелся точно в голову, запустив ее куда-то в лес. Фыркнул воздух, разрываемый ее волосами. Нелепо крутясь, она улетела во тьму, и спустя пару секунд приземлилась где-то с хрустом многочисленных сучьев.
Дождь, тем временем, изрядно намочив сестру, резко прекратился. Капли, перестав стучать, позволили Агнессе услышать, как затрещали ветки, под волосами-щупальцами. Треск поспешно удалялся, увлекая за собой в темный, пропавший гнилыми листьями, лес. Лишившись пут, существо вновь начало делать то, в чем явно было мастером.
Оно убегает, но так громко, что за ним можно следовать с закрытыми глазами.


Агнесса


Агнесса закатила глаза, воздев очи к небу. Над силой удара ей еще явно стоило попрактиковаться. Такого красочного эффекта она не ожидала. Столько усилий, а в итоге сестра сама же запустила существо в спасительный полет.
Чертыхаясь, ругаясь и костеря все Гленки разом, Несса помчалась за тварью.
- Ну подожди ты! – Воскликнула она меж бранными греховными словами. – Я не трону тебя, глупая ты голова!
Очень умно. Только говорить это надо было до того, как швырять несчастную испуганную зверушку в лес. Как-то неправильно началась эта ночь. Но упускать свою добычу девушка не собиралась.

Результат броска 1D100: 98 - "реакция"
Погоня!



DungeonMaster


Существо не собиралось останавливаться. Будто ужаленное, оно бежало... вернее передвигалось, с удивительной скоростью, но все же недостаточной, чтобы оторваться от быстроногой Агнессы. Для девушки это было проще простого. Во время обучения, подобные кроссы использовались просто для разогрева.
Она могла делать это весь день.
И тварь, видимо, тоже. Наученная горьким опытом, теперь голова передвигалась по рваной траектории, вечно укрываясь за деревьями, кустарниками, или просто в высокой траве.
Время в погоне пролетело быстро, и вот, небо уже начало светлеть, обещая скорый рассвет.
Туман покрыл землю. Голова продолжала мелькать, то выглядывая, то вновь пропадая. Впереди забрезжил просвет - деревья кончались, а значит, девушка загнала тварь к озеру.
Существо резко сменило направление, двигаясь вдоль предполагаемого берега. Агнессе этот маневр позволил быстро сократить дистанцию.
Однако, в момент, когда до головы осталось каких-то три метра, тварь резко замерла, раскинув волосы.
Цепляясь за ближайшие ветви и стволы, она стала напоминать, не то паука, не то огромную паутину.
Как и любая тварь, загнанная в угол, голова пыталась показать свою значимость, максимально увеличив собственные размеры. Единственное, что отличало это существо, от любого зверя в подобной ситуации, это излишне коварная ухмылка.
- Вот ты и попалась! - торжественно воскликнула голова Найны, и прежде, чем Агнесса успела понять, с чего это она попалась, белесый туман взвился под ногами.
Но сестра была явно ловчее. Среагировав моментально, она не позволила черному щупальцу ухватить ее за ногу.
Волосы явно были длиннее, чем существо это показывало.

Существо атакует. На каждую атаку добавляешь еще броски реакции и ловкости - на защиту.


Агнесса


Утренняя пробежка сбросила сонливое оцепенение. Ушла усталость, разлился по крови горячий адреналин. Виляя меж древесных стволов, корней и кривых ветвей, Агнесса старалась не думать о том, что вымокла насквозь. И если сверху она более-менее обсохла от обдуваемого при беге ветерка, то из штанов можно было бы варить бульон.
Высокая трава, хранящая драгоценные хрусталики росы. Растелившийся полог молочного тумана, словно серебристый океан. Ночь прошла незаметно, а светлые рваные полосы на проглядывающем небе говорили, что скоро будут обещанные первые петухи, с которыми должен прийти Аброх. Нужно успеть вернуться.
Голова мнения сестры не разделяла. Она мчалась с такой скоростью, что, если бы не многочисленные тренировки ликвидатора – ушла бы далеко в отрыв. Но Несса была очень упрямой и терпеливой. Она преследовала тварь, стараясь не упустить из виду и сохранить силы для боя, который обязательно должен был состояться.
И состоялся.

Агнесса резко затормозила, скользнув в сторону. Сделала это девушка весьма вовремя – под пластами тумана зашевелились длинные угольно-смолянистые волосы. Чудище намеревалось устроить сестре сюрприз, к счастью провалившийся.
Увернувшись от несостоявшейся атаки, девушка повторила недавний жест, сосредоточившись на силе того, кто никогда не оставлял ее. Кто всегда был рядом. В часы тьмы, да в годины ужаса. В минуты полные отчаяния и в мгновения хрупкого счастья. Ее мысли были обращены к Каэллу, а руки к богомерзкой твари, чье существование не должно было отравлять этот мир.
Направив удар, Агнесса вновь отпрыгнула, пытаясь избежать очередной возможной атаки.
- Кто это сделал? – Крикнула она голове.

Результат броска 1D100: 74 - "реакция".
Результат броска 1D100+20: 69 - "ловкость".
Результат броска 1D100+30: 79 - "молитва удар".



DungeonMaster


Туман под ногами продолжал виться, заставляя сестру прыгать и отскакивать. Это однако не помешало ей нанести очередной удар. Молитва пришлась прямиком в голову. Раздался хруст рвущихся волос и ломающихся веток. Вместо ответа на вопрос тварь заверещала. Но удержалась. Стало ясно, отчего она выбрала именно эту позицию.
Она училась. Прямо на ходу, усложняя атаки, и делая их еще более опасными. Подобную смекалку может проявить редкая нечисть. В очередной раз пытаясь сделать подножку, тварь провернула внезапный фортель, от которого, пожалуй, увернулся бы только бестелесный. С ближайшей над Агнессой ветки резко спустилось волосяное щупальце, моментально обвив шею сестры.
Еще миг - и ноги девушки оторвались от земли. Импровизированная виселица была готова.
Голова хохотала, как ненормальная.
- Никто тебя тут не найдет! Никто, никтошеньки не найдет! Семь денечков пролежишь! Моей станешь, моей!
Она не торопилась добивать, справедливо полагая, что вскоре сестра просто уснет.


Агнесса


Агнесса уже поняла, что столкнулась совсем не с тем, к чему готовилась.
Сосун, говорили ей.
Отдохнешь, говорили ей.
Девушка поморщилась, увернувшись от очередного волосяного щупальца. Как-то на отдых это мало походило. Она была уставшая, голодная, сонная, раздраженная и злая. Да к тому же мокрая и грязная. А тварь продолжала блистать своим засохшим умом, проявляя чудеса смекалки, что низкоуровневой нежити не свойственны. Не должны быть свойственны.
Что же ты такое, голова?
Нанести очередной удар ликвидатор не успела. Ее повесили.
Шею обвила скользкая упругая гадость. Ноги заболтались в воздухе, глаза стремительно начали убегать из орбит. Из легких раздался протяжный хрип.
Несса попыталась ухватиться за волосы левой рукой, чтобы подтянуться и не дать лопнуть шейным позвонкам от натуги. Второй рукой она потянулась за рукоятью меча, намереваясь показать омерзительной лже-головоножке свои навыки цирюльника.

Результат броска 1D100+20: 22 - "ловкость"
Результат броска 1D100+20: 112 - "мечник"



DungeonMaster


Едва не проглотив кадык, девушка успела разрезать волосы прежде, чем в мозг перестала поступать кислород. Спасительный вздох наполнил легкие, заставив забыть обо всем. Даже о приземлении.
Оно оказалось не очень удачным. Левая нога тихо хрястнула, подвернувшись, и девушку начало тянуть вниз под собственным весом.
Упасть ей не дали. Не успела она до конца ощутить под собой землю, как в грудь с истошным визгом врезался снаряд. Толкнувшись всеми щупальцами, тварь отправила себя в полет, метя в грудь.
С таким трудом отвоеванный воздух вновь покинул тело. Девушку бросило назад, но соприкосновения с землей не последовало.
Вовремя.
Прошло на пол мгновения больше, поскольку этот удар выкинул девушку из леса, на пологий берег. Они покатились вниз вместе с лже-головоножкой, собирая по пути тумаки от корней, и ветки в волосы. Вращение остановил мощный удар щекой в песок. Не будь Агнесса инквизитором, возможно, это соприкосновение оказалось бы для ее шеи последним.
- Кто ты?! - шипела тварь, опутав сестру своими гадкими волосами. Крепко держа руки и ноги, свободными прядями тварь рыскала по телу девушки, аккуратно обезоруживая ее, - Инквизиция!
Догадка мелькнула в глазе, и существо гадко зашипело:
- Ты одна здесь? Кто еще знает о нас? Кто придет сюда, после тебя, отвечай!
Выдающийся ум не помог тваре сообразить, что сжимая шею жертве, она не добьется от нее ничего. Или, возможно, тварь судила по собственному опыту - ей, отсутствие шеи, никак не мешало кричать и даже ругаться. Продолжая сжимать все, что только можно, существо деловито начало развязывать узелки на одежде, пробираяясь к коже. Уродливая голова, ставшая синей в предрасветной мгле, раскрыла рот, пуская слюни на лицо девушки:
- Отвечай! - вновь повторило оно, от злости сдавливая шею еще крепче.

Но вдруг, что-то изменилось. Ее глаз вздрогнул, и обратился к водам озера.
- Только не ты! - взвизгнула голова, и Агнесса воочию увидела, что означала фраза "волосы дыбом". Щупальца резко забились, отпуская свою добычу. Хаотично разлетаясь в разные стороны. Такое чувство, тварь пыталась ими защитится, одновременно пытаясь закрыть глаз от страха.
- Нет! Нееет! - волосянной ком поспешил удрать обратно в лес, на этот раз уже просто катясь, как перекати-поле.

Травмы:
- Гематома на шее,
- Множество ушибов и гематом на теле,
- Вывихнута левая нога,
- В глазах полопались капиляры.
- Синяки на запястьях.


Сильно кружится голова, нехватка воздуха. Глаза болят и слезятся.


Агнесса


Воздух.
Агнесса захрипела, использовав остатки сил, чтобы одним толчком перевернуться на живот. Обняла землю, вцепившись в нее ногтями, прижавшись грудью и щекой. Холодная земля. Мокрая после дождя и росы. Так хорошо.
Дышать.
Легкие горели. Горело вообще все, но легкие больше всего. Они буквально агонизировали, намекая, что неплохо бы и вспомнить про них.
Вздох.
Судорожный, отчаянный, жадный и глубокий. Жадность – грех.
Захлебнувшись пропитанным утренней свежестью и остатками нечестивой вони туманом, сестра закашлялась, скрючившись. Сжала руками коленки, прижимая их к животу.
Боль распространялась импульсами, впивалась в кожу, расходилась вместе с течением крови. От шеи к ребрам. От ребер к ногам, пульсируя вывихнутой.
Плохо.
Было бы, конечно, хуже, если бы не осознание того, что сосун все же не сосун. Тварь куда более высшего порядка. Опасная. Скверная. Неизвестная. Больше всего мучил и тяготил последний факт. Нужно было собирать информацию по кусочкам, рыться в энциклопедии.
Но сначала по кусочкам необходимо было собрать себя.

Задыхаясь и стеная, как неупокоенный призрак, Несса поползла в сторону берега, намереваясь добраться до воды и уткнуться в нее носом. Смыть с себя всю гадость и взбодрить начавшее преждевременно помирать тело.
Преодолев некоторое пространство, девушка подыскала опору, привалившись спиной и переводя дух. Пальцы непроизвольно поднялись к горлу, тут же испуганно одернувшись. Никак не получалось сфокусироваться хоть на чем-то и наладить дыхание. На этом сестра и сосредоточилась в первую очередь, стараясь не думать о том, что могло напугать до вздыбленных волос безумную голову, которая почти раздавила ее. Это что-то было рядом. И Агнессе это не нравилось.
Успокаивает нервы и дыхание. Осматривает левую ногу. Можно ли ее вправить самостоятельно?
Косится на воду, пытаясь обнаружить там что-то из ряда вон.


DungeonMaster


Вода не зря считается символом абсолютной чистоты. Она никогда не лжет, в отличии от человеческих языков и человеческих глаз. Показывает истину, не прячась за субьективным мнением.
Священники-каэллиты считают ее святым сосудом божьей воли. Все думают, что именно в ней можно разглядеть Бога.

По земле расползлось бесчисленное количество слухов о том, что призраки существуют. Каждый раз, видя бестелесую тварь, незнающий люд впадал в панику, вызывая на помощь тех, кто может помочь. Инквизиторов. Тех, кому известно - призраков нет. Есть лишь отголоски. Сильного гнева, боли или наслаждения... Если грех не был искуплен, и в мир не вернулась гармония, отголоски этих преступлений будут преследовать ту местность вновь и вновь. В виде туманов. Бестелесых фантомов. День ото дня повторяющих ужасающие преступления. Многим виделись кричащие женщины, бегущие по полям, и пропадающим при первых лучах солнца. Кто-то стал свидетелем ужасающей картины: туманный висельник корчится, пытаясь вырваться из белого плена. Вода все помнит. И хранит эти образы до тех пор, пока не найдется тот, кто сможет исправить свершенное.
В отличии от крови, воду невозможно осквернить. Тварь, порожденная безбожной магией (не природой), причиняет боль озерам и рекам. Они стремятся всеми силами избавиться от нее, но что может туман, против нечистых?..

Когда Агнесса подняла глаза, она отчетливо видела зверя, чью форму принял белоснежный, плотный туман. Стоя прямо на воде, на нее глядел мохнатый волк, такими же белыми, как и все его тело, глазами. Он не двигался - это было лишь воспоминание. Вода не могла показать ничего больше, кроме того, что уже происходило. Ведь она не умеет лгать.
Волчий фантом стоял так еще несколько секунд, прежде чем не встало солнце. Стоило лишь первому лучу коснуться глади озера, туманный зверь распался, став одним целым с белым полотном.
Она была одна. Совершенно одна.
Где-то вдалеке поблескивало окно, в домиках Гленок.
На озере заблудиться было невозможно.
Рядом никого, самочувствие ужасное. Ногу стоит размять, однако ходить будет больно, эт точно.
По крайней мере, день-два. Связки слегка потянуты, не порваны.


Агнесса


Белоснежная шерсть. Серебряные глаза. Его присутствие странным образом успокаивало, хоть Агнесса и знала – это лишь воспоминание. Принявшее форму, явленное чистой, незапятнанной поверхностью воды. Светлое или темное, как знать? Он стоял, она сидела. Облокотившись спиной о холодный ствол кривого дерева. Устало откинув голову, вытянув ноги.
Каким бы не был отголосок эха минувших дней – он спас ей жизнь. Всего лишь бестелесный фантом. Образ, который не мог ничего, кроме подаренного туманного взгляда. Да и он исчез, стоило золотистым лучам рассвета коснуться перламутровой глади. Распался, растекся, вливаясь в поток небытия, хранимый на берегах мира живых. Это озеро помнило боль. Оно помнило печаль.
Здесь топили детей.
И было что-то еще.
Те видения…

Из горла все еще доносился сиплый хрип. Перед глазами все плыло и плясало. А сумка со всеми необходимыми вещами осталась в треклятом полусгнившем доме-гнезде.
Ничего не хотелось.
Сестра закрыла глаза, слившись с древесной корой. Усталость и боль накатывали волнами, и каждая последующая была значительнее предыдущей. Одиночество угнетало как никогда. Сейчас она обрадовалась бы даже Жвальке. Особенно Жвальке. На кобылу можно было бы забраться, если очень постараться, и не идти самой.
Идти…
От одной мысли лицо скривилось гримасой отчаяния.
Наклонившись, Несса осторожно ощупала поврежденную ногу, разминая озябшую конечность. Ее бы перевязать, да не хочется лишаться вещей, что и так пребывали в уже плачевном состоянии. Попробовать дойти так? До самых Гленок? Тварь завела ее далеченько.
Бросив сумрачный мутный взгляд на горящее вдалеке окно, сестра усилием воли заставила себя передвинуться ближе к воде. Еще ближе. Еще чуть-чуть. Совсем немножко. Вот так.
Хорошая девочка.
Еще несколько усилий и ботинки оказались рядом. Закатывать штанины не было никаких сил. Аккуратно придвинувшись, девушка погрузила босые ноги в спокойные воды озера.
«Расскажи мне»
Устроившись настолько удобно, насколько могла, Агнесса сцепила руки в молитве.
«Расскажи, не утаи. О своем страхе. О горестях и трагедиях. О том, что было давно и не обрело покой. Поведай мне»
Закрыть саднящие глаза. Забыть о боли. Выпустить рвущееся прочь сознание. Заглянуть за завесу тумана. Увидеть. Услышать. Прожить.
- Каэлл, да будет воля твоя, пока есть мир, есть небо и земля. Пока течет вода…

Ритуал на воде. Память.

Посмотреть профиль http://zant.mirbb.com

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 1]

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения